Пангея приветствует тебя - Оливия Штерн

«Полночные духи, я так устал», — думал он сквозь дрему.

И боялся шевельнуться, чтобы не согнать чудесный сон о давно ушедшем детстве.

С леденящей тоской в груди Уннар размышлял и о том, что теперь, выполнив все данные обещания, волен идти куда угодно. Только вот… куда? И зачем?

А маленький Мер-даланн убегал вдаль, и совсем растворился в золотистой, рассыпающейся невесомыми искрами дымке.

…Когда Уннар открыл глаза, вокруг плавали сиреневые сумерки подступающего утра. Вкусно пахло хвоей и сырой травой. Над ним стоял визар, чьего лица не было видно из-под капюшона, и протягивал стакан воды.

Уннар моргнул, потер виски, отгоняя остатки сна. Пить хотелось, даже очень. Он осторожно взял стакан, сделал с наслаждением пару глотков.

— Пойдем, нечего здесь сидеть, — негромко сказал визар, и от звука этого голоса тонкий стакан треснул в руке, обжигая ладонь болью.

— Вижу, ты рад меня видеть, — заключила Лисса, — поднимайся, идем.

— Куда? — только и просипел придушенно Уннар.

— Домой. В наш с тобой дом, мой драгоценный… муж.

* * *

Он был здесь чуть больше седьмицы назад, а казалось, что прошли годы. Впрочем, деревянный дом Лиссы не изменился: все те же просторные, светлые комнаты, немудреная, но добротная мебель. Странное устройство с огоньками, которое так поразило Уннара в прошлый раз, тоже было на прежнем месте. И ванна, необыкновенная самонаполняющаяся ванна тоже стояла там же, где помнил ее Уннар.

— Садись, — ровным, ничего не выражающим голосом сказала Лисса, — садись, и дай мне свою руку.

Она сняла черный балахон, оставшись в серой тунике и штанах до середины лодыжки. Лицо было под цвет одежды, под глазами залегли черные тени. Коса змеей вилась до пояса.

— Тана жива? — только и спросил Уннар, послушно усаживаясь на табурет. Он положил окровавленную руку на стол, ладонью кверху, чтобы не испачкать чистую светлую столешницу.

Лисса не торопилась отвечать. Молча взяла его руку в свои, аккуратно вынула застрявшие осколки стекла, бросая их на глиняное блюдо, затем накрыла порезы своей ладонью. Кожу начало слегка покалывать и как будто бы тянуть.

— Да, жива. Но, к сожалению, ближайшее время не сможет созерцать красоты этих земель.

Уннар, не отрываясь, рассматривал ее тонкие пальцы с акуратными блестящими ногтями. Ему было стыдно потому, что не смог, не уберег…

— Прости, — сказал он, — я пытался ее спасти. Но ведь поначалу все было хорошо. Мой брат, Мер-даланн, любил твою дочь. А когда началась заварушка… прости, я не смог ее уберечь.

— Ты сделал все, что мог, и даже больше, — ровно ответила Лисса, слегка массируя его запястье, — мне сказали, что ты нес мою девочку на руках.

Потом она освободила руку Уннара, уже совершенно целую и невредимую.

— Лисса…

— Да?

И он вдруг утонул в льдистых глазах. Все страхи, сомнения, да и мысли вообще — исчезли, растворились в алмазном сиянии. Уннар необычайно четко осознал, что, пожелай Лисса его сейчас убить — не будет сопротивляться. Извилистыми тропинками сознания пробралась мысль и о том, что все-таки клятва Двенадцати — значит слишком много, куда больше, чем все вассальные клятвы и присяги Императору вместе взятые. Была ли в этом магия Полночных духов? Уннар не понимал и не хотел, в общем-то, понимать. Точно также, не понимая, и не думая о последствиях, поднял исцеленную руку и осторожно коснулся шелковой щеки Лиссы.

Впрочем, вполне определенной реакции он ожидал.

…Но вместо того, чтобы оттолкнуть его и высмеять, Лисса мягко накрыла его руку своей и, глядя прямо в глаза, коснулась губами тыльной стороны ладони.

— Здесь твои приключения заканчиваются, — мягко прошелестела она, — я так хочу.

— Ты меня убьешь? — только и спросил он, будучи не в силах оторвать взгляда от бледных, но невероятно красивых губ женщины.

— Каждый раз ты поражаешь меня глубиной мысли, — она резко отстранилась, встала из-за стола, — для начала искупайся, отдохни… А потом поговорим.

Уннар молча смотрел на свою, получается, жену перед ликом Двенадцати. Она поспешно отвернулась, демонстрируя безупречную осанку, налила воды в стакан и быстро выпила.

— Иди, купайся, — в голосе прозвучали металлические нотки, — я дам тебе чистую одежду. А после мне бы хотелось услышать полную версию того, что произошло в Хеттре. Вон, Лоран теперь ходит сам не свой и все туда рвется. Не знаешь, часом, зачем?

— Боюсь, ему уже не спасти моего возлюбленного брата, Мер-даланна…

— Мер-даланн — брат Императора? — уточнила Лисса, — а ты, получается, брат Мер-даланна… Ты мне что-то говорил об этом, да я подзабыла…

— Разве это что-то меняет? — Уннар передернул плечами. Говорить обо всем этом было неприятно, бередило не зажившие еще раны.

— То есть ты, мой дражайший муженек, можешь в случае смерти Императора претендовать на престол, — с усмешкой подытожила Лисса, — как же, однако, я удачно вышла замуж!

Уннар вздохнул. Нет, эта женщина неисправима…

- Я не хочу этого, — строго сказал он, — все, чего мне бы хотелось, это…

Но Лисса не дала договорить, как будто ее пугал возможный конец фразы.

— Иди в ванну, будь так любезен. От тебя воняет изрядно, а я, как ты понимаешь, предпочитаю более изысканные запахи.

Тихо ругнувшись, Уннар развернулся и потопал в местные визарские купальни. Скинул одежду и, забравшись в ставшее уже привычным большое корыто, пустил теплую воду. Как назло, сразу же начало клонить в сон, но он, мысленно проклиная весь женский род, все же потерся жесткой мочалкой, вымыл волосы с жидким ароматным мылом. Бриться не стал, ибо лично ему борода никогда не казалась помехой.

В какой-то миг он почувствовал присутствие Лиссы, обернулся — так и есть, она неслышно вошла, прижимая к груди сложенную светло-серую одежду. Неизмеримо короткий миг ее бледное лицо выражало растерянность, затем вновь застыло бесчувственной маской.

— Вот одежда, — деревянным голосом пояснила Лисса, — сейчас будет ужин.

— А шелтеры? С ними что?

— С ними все будет хорошо, — Лисса едва заметно улыбнулась каким-то своим мыслям, — до поры до времени… Но тебя это уже не коснется. Как я уже говорила, твои приключения подошли к концу, Уннар.

Он кивнул и больше не спрашивал, понимая, что ничего своими расспросами не добьется.

Только вот не мог решить — просить Лиссу выйти, когда будет выбираться из ванны и одеваться? С одной стороны, негоже женщине, занимающей солидное положение в обществе, смотреть на голого мужчину. С другой стороны, чего она там не видела. Лисса, каким-то чудом догадавшись о терзавших его сомнениях, ядовито сказала:

— Я отвернусь.