Трехручный меч - Юрий Никитин

С высоты раздалось мощное карканье. Ворон спускалсястремительно, крылья сложил, будто сокол-сапсан бьет на лету дуру-утку, на летупрокричал:

— Ведьма! Сюда ведьма на помеле!

Я расставил ноги шире, напрягся, ворон ударил в плечо, какдвухпудовая гиря. Волк благоразумно отступил и встал за спиной. Как зверьчестный и открытый, он не любил магию, колдунам не доверял и, будь это в еговласти, всех бы извел начисто.

Спустя пару минут из-за верхушек деревьев выметнулось нечтона помеле, солнце ударило в глаза, не рассмотрел. Объект вроде бы сразу собиралсяидти по дуге на посадку, а то и попросту влетел бы в открытые двери, вот она,разгадка, как ведьма туда попадает, однако же, увидев незваных гостей у еедома, ведьма сделала по всей поляне широкий круг, рассматривая нас, а мы, всвою очередь, успели рассмотреть ее. Она приземлилась в трех шагах, старая,согнутая, с длинными седыми космами, но с моложавым подвижным лицом и острымиглазами. Из одежды отрепья, так постепенно начинает одеваться всякий, кто живетв лесу и не ходит в гости в приличное общество. Помело легко перехватила идержит на отставленной руке, обыкновенное с виду помело.

— Здравствуйте, — сказал я первым. —Извините, я уж было решил, что дом покинут.

— И сразу решил пошарить по закуткам, — добавилаженщина. Голос выдавал возраст, в нем почти незаметным резонансом звучалипрожитые годы. — Ладно, дело обычное… Человек ведь. Что привело в нашлес?.. И что такое удивление в глазах? Что-то во мне дивное?

— Да, — ответил я честно. — Вот эти полеты наметле.

— А что дивного? — удивилась она. — Умениелетать на метле — это то, что отличает ведьму от обыкновенной женщины. Другихотличий нет.

— Я о другом, — пояснил я. — На таком древкежестко же. И неудобно. Даже не представляю, как так можно на таком деликатномместе.

Она посмотрела остро, с некоторым уважением:

— Ты первым о таком спросил. Другие не задумываются.Сидит, мол, ведьма на метле и сидит, как будто на ней можно усидеть!.. Нетолько из-за равновесия, но и… больно же!

— Так как же?

— А мы летаем и без метлы, — объяснила онасловоохотливо. — Метла — это признак ведьмы. Как вон ты всегда таскаешьсяс мечом. Есть ведьмы, что летают в ступах. Это старшие ведьмы. Есть такие, чтона свиньях, быках, петухах, спящих человеках, — это великие ведьмы.

Глаза заблестели, я ощутил, что, несмотря на добровольноеодиночество, наверняка скучает иногда, только иногда по людям и хотела быпоболтать в свое удовольствие.

— А есть, наверное, — сказал я мечтательно, —еще и величайшие…

— Есть, — согласилась она. — Но и над нимиесть… Да что мы тут стоим? Заходи, гостем будешь, чаем угощу. И друзей своихзови, я в лесу не делаю различий.

Избушка присела, слегка наклонившись вперед, так что порогдвери коснулся земли. Ведьма вошла первой, я перешагнул порог, с трудом чутьпрошел по наклонному в мою сторону полу, сзади захлопали крылья ворона, волквскочил балеруньим прыжком, и тут избушка выровнялась, меня по инерции швырнулона противоположную стену. Еще чуть правее, вылетел бы в окно, а это чреватобоком, как так избушка одновременно поднялась. А ноги у нее даже не куриные, акакие-то цаплины или фламинговы.

— Хорошо иметь домик в деревне, — сказал я, чтобыподольститься к хозяйке. — Хуже, когда домик… Нет, еще лучше — иметь домикв лесу.

Ведьма удивилась:

— Чего это?

— Чистый воздух, — сказал я, — единение сприродой. Подальше от вонючего города с его нечистотами, вонью кожевенныхцехов, помоями под окнами, смрадом отхожих ям… Бр-р-р-р!

Она улыбалась, донельзя довольная. Похоже, я один говорю ейтакое. К счастью, читать мысли не умеет, ведь как ни хорошо иметь домик вдеревне, но лучше — небоскреб в мегаполисе. Иди хотя бы элитную квартиру врайоне Нового Арбата.