Четвертое правило Мангуста - Валерий Вайнин

– Брось дуться как мышь на крупу!

Светлана обратила на нее холодный взор:

– Вопросов нет. Ящик твой: хочешь – включаешь, хочешь – выключаешь.

Даже при свете настольной лампы заметно было, как покраснела Дашка.

– Ну, ты стерва… Врезать бы тебе…

В глазах Светланы мелькнули стальные лезвия:

– А ты попробуй. Один раз получилось, может, опять проскочит.

Дашкины глаза сверкнули в ответ.

– Попробовала бы. Только шла я сюда не за этим.

Сняв с колен куклу, Светлана поднялась. Халат мешковато на ней топорщился.

– А на хрен ты сюда шла?! Поглазеть, как я тут летаю?!

Пора было вмешаться.

– Светлана Анатольевна, – сухо проговорил я, – позвольте назвать три причины, в силу которых мы осмелились нарушить ваше уединение. Заранее прошу нас простить, если причины эти покажутся вам малоуважительными.

Светлана пробормотала:

– Ой, ой! Какие, блин, манеры…

– Причина первая, – повысил я голос. – Летать вам более не придется. Хотите на волю – ради бога: дверь открыта. Никто вас не держит, Светлана Анатольевна. Извините за причиненные неудобства.

Светлана опустила взгляд.

– Утром уйду. Сейчас волосы мокрые.

– Когда вам будет угодно. Причина вторая. Утомясь от оперативно-сыскных мероприятий, мы с супругой ощутили вдруг зверский голод и, находясь поблизости, наивно решили, что вы в своем великодушии не откажетесь нас накормить. Разумеется, у нас и в мыслях не было отвлекать вас от душеспасительного мексиканского сериала. А коли так вышло, что отвлекли…

– Слушай, брось. – Светлана теребила поясок халата. – Пошли на кухню. Я мигом…

– А коли мы все же вас отвлекли, – настойчиво продолжил я, – за это мы готовы понести наказание. Такое суровое, какое способны вы изобрести, обладая опытом работы в МУРе.

Дашка спрятала глаза, в которых плясали чертики.

Светлана вздохнула:

– Ну, достал!

Я взглянул на нее в упор:

– И наконец, причина третья, побудившая нас вторгнуться в этот конспиративный приют. Нам нестерпимо захотелось сыграть в дурачка. Я сказал супруге: «Дарья Николаевна, а не заехать ли нам к Светлане Анатольевне, дабы перекинуться в картишки?» И супруга с присущей ей прямотой молвила: «Не вижу препятствий, Глеб Михайлович. Законы Российской Федерации не запрещают играть в дурака ни с ментами, ни с суперментами». И вот мы здесь, Светлана Анатольевна. Не извольте гневаться.

Дашка расхохоталась мне в плечо.

Светлана пыталась хмурить брови, но это ей плохо удавалось.

– Может, руки помоете, Глеб Михайлович и Дарья Николаевна? – Запахивая халат, она прошагала на кухню.

Дарья куснула меня за ухо:

– Обож-жаю!

Мы пошли мыть руки.

Светлана проворно соорудила омлет с сыром, овощной салат и кофе. Пока мы с Дашкой наворачивали, она лишь поклевывала за компанию. Было заметно, что ей не по себе. О причинах можно было гадать, но факт оставался фактом. Беседу Светлана поддерживала неохотно и отвечала порой невпопад. Уловив шутку, старалась улыбаться, но старания эти бросались в глаза. Мы поблагодарили ее за ужин – она ответила пожатием плеч: мол, я здесь не хозяйка. Затем принялась за мытье посуды, а когда я вызвался помочь, апатично уступила.

Дашка поднялась из-за стола:

– Спасибо, Свет, мы поехали. За мной пирог с грибами.

Светлана теребила поясок халата:

– Для грибов еще не сезон.

– А я из покупных, пальчики оближешь. Ладно…

– Ничего не ладно! – возразил я. – Про карты забыли.

Дамы воззрились на меня.

– Серьезно, что ли? – усомнилась Светлана.

Сев за кухонный стол, я хлопнул по нему ладонью:

– Вот здесь. И без компромиссов.

Светлана смотрела недоверчиво.

– Так вот прямо сядем и будем шлепать картами?

Я вновь хлопнул по столу:

– А у тебя что, колода истрепалась?

Светлана перевела взгляд на Дашку.

Дашка вздохнула.

– Свет, если честно, пока он в дурачка не сыграет – спать не может. Когда что-то не по мне, заявляю сразу: «Не буду с тобой в дурачка играть!» Он мигом становится шелковым.

Я хлопнул по столу в третий раз:

– Сдавай, Сычова!

– Ага, вешайте мне лапшу! – проворчала Светлана, отправляясь за картами.

Мы приступили к игре. Как я и предполагал, Сычиха оказалась азартной до смешного. Щеки у нее порозовели, глазки заблестели, и движения рук стали порывистыми. Боже, это была всего лишь игра в дурака! Дарья, у которой после сдачи на руках оказались сплошные козыри, пускать их в дело не торопилась. Она хранила непроницаемый вид опытного игрока в покер, лишь в изумрудных ее глазах временами вспыхивали бенгальские огни. Она первой избавилась от карт, и мы со Светланой сражались друг с другом. Соображала Светка неплохо и могла бы выиграть. Но я, досконально помня карты (те, что вышли, и те, что на руках), все же оставил ее «дурой».

Светлана хмуро собрала колоду, размешала и протянула Дашке:

– Сними.

Дашка тряхнула волосами.

– С дурака шапку не снимаю.

Светлана ожгла ее взглядом. После второй сдачи, где-то в середине партии, выяснилось – козырей у меня, что у бобика блох, причем все старшие. Вскоре я благополучно отстрелялся, оставив девочек биться меж собой. Положение у Дашки было аховое: на руках лишь мелочь, к тому ж непарная. И Дарья с тем же непроницаемым видом принялась плутовать. Сперва побила даму валетом, затем – туза обычной восьмеркой. Светлана в азарте это проморгала и вновь осталась в дураках. Однако задним числом спохватилась:

– Ты жульничала!

– Я?! – Дашка изобразила оскорбленную невинность. – Проиграла – теперь склочничаешь.

– Я не проиграла: ты жульничала!

– Нечего было ворон считать. На то и дурак.

Глаза Светланы влажно заблестели:

– Это не считается! Я не проиграла!

– Считается, – возразила Дашка. – Раздавай, плакса.

По щеке Светланы покатилась слезинка. Капитан Сычова обратилась ко мне:

– Скажи ей, чтоб не жульничала!

Дашка пристально на нее посмотрела.

– Сычиха, ты плакса и ябеда.

Светлана приподнялась на стуле.