Тени и призраки - Ричард Матесон

Общее изумление!

Плум отпрянул с невольным криком, когда доспехи резко распахнулись, а их металлические петли оглушительно щелкнули. Кассандра испуганно отпрыгнула. Я тоже мысленно и отпрянул, и отпрыгнул, и громко вскрикнул, когда Великий Делакорте появился из доспехов и сделал шаг вперед.

На нем был парадный костюм иллюзиониста — белый галстук, фрак, в руках цилиндр. На лице сияла торжественная улыбка «на публику».

Чувствовалось, что его появление не предназначалось нам, это выполнялся ритуал, хорошо знакомый многим поколениям поклонников искусства магии. Достоинство. Доброжелательность. Мастерство.

— Приветствую вас, дорогие мои друзья! — громко произнес Великий Делакорте.

Несмотря на мой испуг, вызванный этой неожиданностью, и на то, что его поведение в целом не получило моего одобрения, сердце мое было, разумеется, согрето таким отточенным профессионализмом.

Это был совершенно не тот Максимилиан Делакорте, который говорил с Гарри Кендалом. Неужели это было всего несколько часов назад?

Тот, прежний, был измученным и слабым, он едва находил в себе силы говорить. И лишь когда его обуял гнев, он обрел энергию. То был страдающий человек, сломленный внутренней болью.

Тот, кто стоял сейчас перед нами, и в самом деле был Великим Делакорте.

Более того. Этот человек был полон сил, энтузиазма. Энергия словно бурлила в нем. Говоря современным языком, он «завелся», кипел. Необычное радостное возбуждение чувствовалось во всех его жестах и даже в выражении его лица, несмотря на тренированную способность держать себя на сцене в руках.

Но что-то большее, чем просто возбуждение, пыталось пробиться на поверхность.

Застывшие в изумлении Кассандра и шериф Плум вздрогнули, когда Макс щелчком распрямил цилиндр и водрузил сто себе на голову.

— Нынче я собираюсь доставить себе подлинное удовольствие, — приподнятым тоном начал он, — и продемонстрировать вам несколько небольших трюков… может быть, более сложных манипуляций… примеров ловкости рук… приемов черной магии, которые помогут каждому из вас — хотите вы того или нет — оказаться лицом к лицу с Великой Тайной.

Ледяной ужас сжал мои внутренности.

Так начиналась его выходная речь (собственно, таким же было начало и моих собственных выступлений) на протяжении уже четырнадцати лет.

По завершении этой речи он, как правило, руками взметал в воздух облачко золотистых сверкающих крупинок и тут же рассеивал их без следа. Так поступил он и на этот раз.

Плум даже забыл дышать и, раскрыв рот, смотрел на Макса.

А тот плавным жестом снял с головы цилиндр и отвесил изящный поклон.

— Не припоминаю, чтоб мы когда-либо встречались с вами, сэр, — сказал он.

Плум оставался недвижим. Как и я (собственно, ничто другое было мне не под силу). Но я не мог побороть леденящего предчувствия, что сын и вправду сошел с ума. А почему бы и нет, учитывая все обстоятельства?

Тут Макс поклонился в сторону шерифа и произнес:

— Сэр? Не имею чести знать вашего имени.

Плум быстро сглотнул, откашлялся и хрипло промолвил:

— Гровер Плум. Шериф округа Медфилд.

— Итак, шериф округа Медфилд, — звучно повторил Макс, — я приветствую вас.

Выражение его лица могло бы принадлежать человеку, только что получившему самые важные для его жизни сведения.

— Гровер Плум, — почти нараспев повторил он. — Что за музыкальное имя!

Он просто сиял.