Звери Гора - Джон Норман

С этим я не мог согласиться. Благородные, высокие цели, породившие мозг и искусную руку человека, не могли иметь ничего общего с клыками и когтями хищников. Мы были людьми, а они — зверями. Неужели не ясно?

Кюр намертво затянул на моем теле кожаную сбрую.

Я думал о расплавленной меди, о пламени серы, о кристаллах соли, каменистом Эросе, вращающемся по своей орбите, и о скалах Титана, о взаимодействии молекул и траекториях электронов. Как гармонично и продуманно устроен мир! Возможно, все, что кажется нам чужим, — суть тоже мы, только в другом облике. И, отправляясь на поиски неведомого, мы снова ищем самих себя?

Потом я отбросил эти дурацкие мысли.

Конечно, все, что он городил о далеком братстве, — полная чепуха. Достаточно посмотреть на людей и кюров, чтобы понять, что между ними не может быть ничего общего. Мы — люди, они — звери, вот и все. Между тем Безухий мне понравился. Мне показалось, что я знаю его всю жизнь. По-моему, у него возникло такое же ощущение. Странно. Мне то и дело приходилось напоминать себе, что он всего-навсего зверь. И никакого родства между нами нет и быть не может.

Придумал тоже! Прилететь на чужую планету и встретить там родного братца!

Белый кюр возился возле саней, пристегивая к ним упряжь.

Последнюю ночь я провел запертый в своей камере. Не скажу, что мне было там плохо. Безухий обо всем позаботился. Изысканная еда и вино не переводились всю ночь. Вечером в камеру привели двух благоухающих духами рабынь. На ошейнике у каждой красовалась надпись: «Я принадлежу Тэрлу Кэботу». В ту ночь я преподал обеим хороший урок. Утром, когда за мной пришел белый кюр, рабынь пришлось отрывать от меня плетьми. Их заперли в той же камере. Девушки бросались на решетку, протягивали сквозь нее руки и рыдали.

Белый кюр повернул тяжелый ворот, открывающий ведущий наружу тяжелый стальной люк.

— Привет тебе, Тэрл, который со мной охотился. — В комнату вошел улыбающийся Имнак.

— Привет, предатель, — ответил я.

— Не надо обижаться, Тэрл, который со мной охотился, — произнес охотник. — Каждый исходит из своих интересов.

Я промолчал.

— Я хочу, чтобы ты знал, что весь мой народ будет вечно тебе благодарен за то, что ты освободил табуков.

— Это утешает, — сказал я.

— В твоем положении хорошо чем-нибудь утешиться, — заметил Имнак.

— И то правда, — кивнул я.

Почему-то мне всегда было трудно на него злиться.

— Я не питаю к тебе злых чувств, — сказал краснокожий.

— Я рад.

— Я принес тебе поесть, — произнес он и поднял мешок.

— Нет, спасибо, — покачал головой я.

— Ты можешь проголодаться, прежде чем доберешься до места.

— Не думаю.

— Не забывай о своем компаньоне, — настаивал Имнак. — Вдруг ему захочется перекусить? Нельзя думать только о себе. Возьми еду.

— Не хочу, — поморщился я.

Имнак растерялся.

Неожиданно до меня начал Доходить смысл происходящего. Я пристально посмотрел на охотника.

— Возьми, — умоляющим голосом произнес он. — Слины очень любят такое мясо.

— Покажи, — сказал я и заглянул в мешок. — Ладно, давай.

Кюр бросил ворот, подошел к мешку и тщательно его осмотрел. Затем понюхал лежащие в нем огромные ломти мяса. Убедившись, что в мешке нет оружия, он уставился на меня.

— Это мне! — сказал я, показывая на мешок.

Губы кюра растянулись. Он швырнул мешок на сани и вернулся к вороту. Наконец дверь медленно отворилась. Тусклый лунный свет заливал безжизненную ледяную равнину. Температура мгновенно упала градусов на тридцать. Ветер ворвался в комнату, взъерошил белую шкуру кюра и длинные черные волосы охотника.

— Тал, — сказал Имнак, как будто мы не прощались, а только встретились.

— Тал! — откликнулся я.

Кюр встал позади саней. Я навалился на упряжь, сани сдвинулись с места, и мы вышли на лед.