Мертвый принц - Грегори Киз

Казио вцепился в рукоять Каспатора с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он понял, что Малконио прав – ему не удастся даже вступить в схватку с одним из врагов. Никогда еще в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным.

Он взглянул на брата, собираясь спросить его, может ли тот что-нибудь сделать, но заметил, что Малконио не смотрит на вражеский корабль, а с улыбкой вглядывается в море.

– Что? – спросил Казио.

– Посмотри туда, – посоветовал брат. – На воду.

Казио проследил за его взглядом, но не увидел ничего особенного.

Малконио положил руку рулевому на плечо.

– Приготовься развернуться, – приказал он. – Видишь куда?

– Да, вижу, – ответил рулевой. – Будет сложновато.

– Что происходит? – спросил Казио.

– Следи за их парусами, – ответил Малконио.

Казио попытался, но это оказалось непросто, поскольку враг выстрелил в них новым залпом огненных снарядов. Один ударил в грот.

– Гасите! – заорал Малконио. – Он нам нужен.

А в следующее мгновение паруса корабля-преследователя бессильно обвисли.

– По местам, быстро! – гремел Малконио.

Матросы бросились исполнять его команды, и вскоре паруса «Деллы Пучии» начали наполняться ветром. Казалось, этого было недостаточно, чтобы корабль сдвинулся с места, но в возгласах людей слышалась радость.

– Что случилось? – спросил Казио.

– Нетуно забрал у них ветер, а нам послал – с другой стороны, – пояснил Малконио.

– Не то чтобы очень сильный, – заметил Казио.

– Нет, и это хорошо. Мы пойдем впереди и разовьем гораздо большую скорость, чем наши преследователи.

– А я думал, что их корабль быстрее, – озадачился Казио.

– Так и есть, когда дует сильный ветер. Но мы меньше, а значит, будем быстрее. К тому времени, как они развернутся и пустятся в погоню, мы оторвемся от них лиги на две.

И снова его брат оказался прав. Хотя Казио казалось, что они ползут как черепахи, вражеский корабль и вовсе стоял на месте. Однако баллисты продолжали обстрел. Казио присоединился к матросам, которые тушили огонь, а корабль тем временем уходил от преследователей. Когда снаряды начали падать в воду, команда снова радостно завопила.

Они шли прямо по ветру и с неторопливостью, почти сводящей Казио с ума, оставляли врага позади.

Однако к наступлению сумерек большой корабль снова начал их нагонять.

Грохот обстрела стал стихать, а потом и вовсе прекратился. После вспышки гнева Остра съежилась на своей койке и больше не произнесла ни слова.

– Они чему-то радуются, – проговорила Энни. – Похоже, хорошие новости.

Остра едва заметно кивнула, но по-прежнему упрямо не желала смотреть ей в глаза.

– Я взгляну, что происходит, – сказала Энни. – Хочешь со мной?

Остра покачала головой и закрыла глаза.

– Я больше не могу, – прошептала она.

Энни несколько мгновений смотрела на нее, жалея, что не может сказать ей~ничего утешительного.

– Ты была права, – проговорила она наконец.

– Насчет чего?

– Помнишь, когда я пыталась убежать? Когда думала, что могу переодеться мужчиной и жить самостоятельно. Когда мечтала о приключениях. Ты мне сказала, что я веду себя как дура, что не пройдет и пары дней, как я умру от голода, меня прикончат или захватят в плен.

– Да, – сказала Остра. – Я так говорила.

– Тогда я согласилась остаться только потому, что ты меня попросила, и потому, что беспокоилась за тебя – кто знает, что случилось бы с тобой без меня. Но теперь я понимаю, что ты была во всем права. Я ничего не знала о том, как устроен мир. По правде говоря, я и сейчас не слишком хорошо это понимаю. Зато я твердо усвоила одно – я больше не хочу никаких приключений. Я мечтаю лишь о том, чтобы вернуться в Эслен и чтобы самым худшим, что могло бы со мной произойти, оказался очередной нагоняй от Фастии или мамы. А еще я хочу, чтобы ты была со мной.

– Я рада, что ты наконец признала, что я могу быть в чем-то права, – проговорила Остра.

– Из-за меня погибло много людей, – продолжала Энни. – Сестры в монастыре. Сэр Нейл. Я боюсь подняться на палубу, потому что мне страшно: а вдруг убили еще кого-нибудь. Я не хочу, чтобы и дальше из-за меня умирали люди, Остра. Меня тошнит от всего, что происходит вокруг меня.

– В таком случае, почему бы тебе так и не сказать? – поинтересовалась Остра. – Когда те люди нас снова догонят, просто сообщи им, что тебе надоело играть в их игры, что ты будешь хорошей, и попроси оставить нас в покое.

Энни улыбнулась, решив, что Остра шутит и что у нее начало исправляться настроение, но тут увидела выражение лица подруги.

– Никому нет дела до того, что тебе все это надоело, – сказала Остра. – Ты ничего не можешь изменить.

Энни почувствовала, как у нее сжимается сердце.

– Прошу тебя, Остра…

– Ты так и не собираешься объяснить мне, что происходит.

Энни поняла, что сейчас расплачется, и умоляюще проговорила:

– Думаю, если я все расскажу, тебе станет только хуже. Боюсь, это знание тебя убьет.

– А меня и без того убьют, – ответила Остра. – Неужели ты сама этого не чувствуешь? Неужели ничего не понимаешь?

– О чем ты?

– Ни о чем.

– Остра…

– Я устала, – заявила Остра и повернулась к Энни спиной.

Энни беспомощно посмотрела на нее, и ее глаза наполнились слезами. Разве она может рассказать Остре о своих видениях? Разве имеет право поселить в душе подруги сомнения, сошла ли она с ума или действительно так важна для судьбы мира, что ему придет конец, если она не станет королевой? Как она может рассказать хоть кому-нибудь о том человеке в лесу?

Она и сама не слишком во все это верила, после того как видения исчезали.

В любом случае, тогда ей будет труднее нарушить свое обещание, а Остра обязательно попытается последовать за ней. Энни не солгала, признавая правоту подруги, высказавшей ей все, что думала, когда она решила убежать в первый раз. Но сейчас все изменилось. Сейчас у Остры есть Казио, он ее защитит. А сама Энни не пытается бежать от своего долга, а, наоборот, устремляется ему навстречу. И если Веры так убеждены, что она должна стать королевой, пусть они и охраняют ее.

Она больше не допустит, чтобы из-за нее умирали ее друзья.

Потому что Остра права. Те люди не остановятся ни перед чем. Никогда. И пусть Остра обидится, когда Энни снова сбежит, зато останется жива и под надежной охраной.