У зла нет власти - Марина и Сергей Дяченко

Последним вошёл Уйма. Трубы рявкнули совсем уж нестерпимо. Уйма был гладко выбрит, аккуратно подстрижен и одет в какой-то элегантный шёлковый балахон, чёрный с серебром. А в остальном — он не изменился.

А когда он встал рядом с островитянкой, она небрежно оперлась на его локоть и Гарольд, поднявшись, приветствовал их обоих, я узнала Филумену, коварную и капризную принцессу, которую выдали замуж за дикаря — и, как видно, это пошло ей впрок…

Гарольд оглядел толпу, увидел навершие моего посоха и поманил меня пальцем. Я подошла. Уйма обернулся, и его жёлтые глазищи вдруг стали круглыми, как чупа-чупсы.

Он ничего не сказал. Мы обнялись на глазах всего зала. Филумена, конечно, тоже узнала меня и выдавила что-то вроде улыбки.

— Ты в самом деле вегетарианец, Уйма?

— Я создаю себе репутацию, — он оскалил желтоватые острые зубы. — Главное в политике — правильно себя поставить, жритраву!

И он так лихо подмигнул мне, что у меня стало легче на душе.

— Уйма, ты помнишь Оберона?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела удержать его.

Он не успел и рта раскрыть — а я прочла ответ по глазам.

— Это кто-то из ваших?

Тяжесть, чуть отпустившая меня от его улыбки, снова навалилась на плечи — стократ хуже.

* * *

Начался военный совет. Как по мне, здесь было слишком много людей; советоваться посреди большого зала, среди толпы людей, не очень-то удобно.

Канцлер, напоказ держась за поясницу, доложил о подготовке замка к обороне. Столько-то выкопано рвов такой-то глубины, такой-то ширины. Столько-то вбито колышков, чтобы многоноги о них спотыкались. Столько-то приготовлено каменных ядер, столько-то катапульт установлено на стене. Столько-то крупы, свёклы и солёного мяса запасено в замке. Его скучный, очень подробный доклад то и дело перемежался жалобами на то, что людей мало, средств недостаточно, замок — это жилище, а не крепость, то есть не оборонительное сооружение, и он, канцлер, старый больной человек: как он может в таких условиях за что-то отвечать?

Я смотрела, как шевелятся волоски в его крючковатом носу, и вспоминала, как этот же самый канцлер допрашивал меня, перепуганную до смерти, когда я впервые попала в Королевство. Потом он отвёл меня к королю… Мне захотелось зажать уши руками, как будто тысячи голосов кричали мне, что есть силы: «Оберон! Оберон! Оберон!»

Уйма тем временем сообщил, что привёл две тысячи бойцов. Я вспомнила, что говорил об этих бойцах Максимилиан — «Уйму они съедят первым»… Надо было заговорить о Максимилиане, но я никак не решалась открыть рот.

— Лена, ты хочешь что-то сказать? — отрывисто спросил Гарольд. У него появилась новая манера — он говорил очень резко и сухо.

Я начала, стараясь держаться как можно спокойнее. Правда, долго разглагольствовать мне не пришлось.

— Наши люди не станут сражаться рядом с некромантом, — оборвал меня Гарольд. — Говорить об этом не следует. Дальше…

— Погоди, — я крепче сжала посох. — Почему — говорить об этом не следует? Если наше положение так плохо — почему не принять помощь от…

Уйма покосился жёлтым глазом. Гарольд очень медленно повернул голову. Обдал меня взглядом, как кипятком.

— Младший маг дороги, — произнёс, сделав ударение на слове «младший». — У меня нет сейчас времени, чтобы объяснять тебе общеизвестные вещи. Если в этом городе остался кто-то, кому ты доверяешь, иди и расспроси его… Пока мы решим очень важные вопросы: с боеприпасами, с водой и кто будет заниматься ранеными на поле боя!

«Если в этом городе остался кто-то, кому ты доверяешь». Меня резанули, как бритвой, эти его слова. «Общеизвестные вещи»… Я крепче сжала свой посох, поднялась и отошла от них. Пусть совещаются.

Огромный зал плыл перед моими глазами. Я заметила Эльвиру, принцессу: она сильно изменилась за те несколько лет, что я её не видела. Рядом с ней стоял принц Александр — только я во всём Королевстве знала, что он подкидыш, его подменили в колыбели, а настоящий сын Оберона — тот самый Саша, что закончил третий курс и женился на Стелле… Эти двое тоже забыли короля?

Я вышла из зала и остановилась на лестнице. Собственно, вот и всё. Просьбу Максимилиана (или это было поручение?) я не выполнила. Армия Саранчи стоит в трёх днях пути от города. Оберона нет. Такое впечатление, что никто не слышал его имени.

Я снова присела было на ступеньку, но в этот момент перед замком грянули трубы — не хрипло, как во время появления Уймы, а полнозвучно и очень грозно. Я подскочила; звук труб сменился мерным топотом идущих в ногу людей. Сбегая вниз по лестнице, я подняла посох; казалось, что опасность везде.

Снизу, навстречу мне, бегом поднимался мальчик лет шести, в бархатном костюмчике, высоких сапогах, с маленьким мечом на боку. Пробежал мимо меня, потом обернулся и посмотрел внимательнее. Он был вылитый маленький Гарольд.

— Что там? — спросила я.

Он нахмурился, будто решая, достойна ли я доверия.

— Я Лена Лапина, — сказала я.

Он улыбнулся — широко и недоверчиво.

— Что там? Кто трубил?

— Это принц-деспот, — сказал мальчик, не переставая улыбаться. — Он привёл большое войско.

* * *

Военный совет возобновился после короткой паузы — в новом составе. Принц-деспот искренне обрадовался, увидев меня. Это был высокий, статный, чёрноволосый мужчина; когда я увидела, что он на свободе и, более того, привёл Гарольду подкрепление, — меня чуть удар не хватил.

Он был мой давний враг. В прошлую нашу встречу победа осталась за мной — честно говоря, это было редкостное везение. Я знала, что он не упустит случая отплатить, хоть сто лет придётся выжидать удобного момента. Оберон прекрасно понимал это и потому не собирался выпускать из удобной, хорошо обставленной тюрьмы. А теперь Оберона нет и принц-деспот на свободе.

— Кого я вижу! Маг дороги Лена Лапина собственной персоной! Вы отлично сохранились, миледи, и, кажется, не подросли ни на вершок.

— У нас в мире время идёт медленнее, — проронила я сквозь зубы. Принц-деспот смотрел на меня цепким — нет, цепенящим! — взглядом. Я старалась не поворачиваться к нему спиной.

Гарольд произвёл смотр войск. Они выстроились перед замком — три тысячи солдат, все в железных нагрудниках, с копьями наперевес, и на каждом копье — упор. Это чтобы останавливать наездников на многоногах, пояснил принц-деспот, и по его команде первая шеренга ощетинилась копьями, уперши их в землю.

— Славно, — сказал Гарольд, и ноздри его раздувались. — Саранча подавится нашим Королевством, здесь они встретят отпор, какого не видели нигде и никогда! Остановим их!

— Остановим! — взревели войска.

Гарольд кричал, задрав бороду, вскинув к небу руку; он кричал, что Саранча захлебнётся, будет отброшена, раздавлена, — а глаза у него были такие же, как в тот момент, когда он просил меня увести из Королевства его сына.