Семь братьев для Белоснежки - Екатерина Слави

Егор свернул на обочину и остановил машину. Какое-то время в салоне царило молчание. Руки Егора остались лежать на руле, на Алену он не смотрел, и она решила, что он злится на нее. Тем неожиданнее было услышать:

— Обещай мне, что больше не пойдешь в лес одна. Я не понимаю, почему ты решила, что снять проклятие можно в лесу. Не понимаю, почему ты ничего не хочешь объяснять, даже не говоришь, как узнала о проклятии. Но если с тобой что-нибудь случится… Я себе никогда этого не прощу. Понимаешь?

Глаза Алены невольно округлились от удивления. Так вот, в чем дело. Вот, о чем он думал со вчерашнего дня? На самом деле он беспокоился не о том, как она узнала о проклятии, и какие неприятности из-за этого могут возникнуть у их семьи. Он беспокоился о ней. О том, что с ней может случиться что-нибудь плохое. Из-за него. Из-за проклятия, которым он связан. Из-за ее любви к нему.

Алена почувствовала, как уголки губ слегка приподнялись, и подумала про себя: да уж, Егор, может, и не способен на безрассудные романтичные поступки, вроде тайного бегства вдвоем, но он думает о ней, волнуется о ней. От этой мысли на сердце стало тепло.

— Хорошо, — сказала Алена. — Обещаю. Я не пойду одна в лес.

Егор повернулся к ней, смотрел пару секунд изучающим взглядом, будто размышлял, стоит ей верить или нет, а потом улыбнулся такой улыбкой, от которой у Алены дыхание остановилось — так он ей никогда еще не улыбался. А когда он протянул руку и нежно погладил подушечками пальцев ее шею у основания волос, Алена почти потеряла способность соображать.

— Не забудь, — произнес он, со значением понизив голос, — ты пообещала.

Рука тут же исчезла — как и улыбка, — а Егор вполне обыденным тоном добавил:

— А я помогу тебе выполнить обещание. С завтрашнего дня буду заезжать за тобой после школы.

Алена даже не сомневалась, что покраснела от смущения. А еще подумала:

«Если этот мужчина станет моим, он будет вертеть мною, как захочет».

Она продолжала смотреть на Егора, не в силах отвести взгляда. Улыбнулась.

«А Егор заботливый, — подумала она и спросила сама себя: — Этот мужчина действительно может быть моим?»

— Что ты так смотришь? — заинтересовался Егор, заметив ее пристальный взгляд.

— Хочу за тебя замуж, — не успев подумать, озвучила свои мысли она и тут же ужаснулась:

«Во ляпнула, а!»

Егор слегка приподнял брови.

— Ты делаешь мне предложение? — спросил он.

Она смутилась и отвела взгляд. Буркнула:

— Нельзя?

Егор смотрел на нее озадаченно какое-то время, потом тихо рассмеялся.

— Вот так вот честно и невинно заявить: «Хочу тебя в мужья»? — с иронией уточнил он. — Ну почему, можно.

Она осторожно глянула на него исподлобья:

— И?

Егор со вздохом отвернулся и опустил стекло рядом с водителем. Потом достал сигарету и закурил. Алена выжидающе смотрела на его профиль в облаке сигаретного дыма. Скользнув взглядом по линии идеально прямого носа, остановилась на карамельных волосах, падающих на лоб. Поймала себя на мысли, что прямо сейчас хочет коснуться их пальцами и взъерошить.

«Глупое желание. Чего это я? Он же не мальчишка».

Хотя, возможно, именно этого ей и хотелось — стряхнуть с него эту серьезность, словно приклеенную самым надежным клеем, чтобы он, как мальчишка, ответил ей, не задумываясь: «А что, давай поженимся!»

Со вздохом Алена отвернулась от Егора и посмотрела в окно.

Не скажет он такого. Он слишком ответственный, чтобы вот так вот вдруг…

— Когда в следующем году тебе исполнится восемнадцать, — произнес Егор, и Алена невольно затаила дыхание, — если к тому времени не передумаешь, сделаю тебе предложение.

Она смотрела на него, широко распахнув глаза, — не шутит? Смотрит на дорогу, спокойным взглядом провожая машину, которая только что пронеслась мимо них. Нет, не шутит. Конечно, не шутит, это же Егор — он всегда серьезный.

«Восемнадцать, значит?» — подумала Алена, и, скрывая улыбку в уголках губ, тоже посмотрела на дорогу.

— И все-таки ты… такой старомодный.

Ей хотелось улыбаться во весь рот и даже смеяться. Хотелось говорить глупости, шутить и вообще балаболить без умолку. Хотелось кинуться к нему с объятьями. Хотелось. Но Алена так боялась спугнуть то счастье, которое сейчас ощущала — тихое и одновременно безудержное, как взмах крыльев колибри, как сердцебиение колибри, — что ей оставалось только молча смотреть на дорогу, сдерживая рвущуюся из самого сердца счастливую улыбку.

Когда они вернулись, в доме по-прежнему не горел свет. Пока Егор ставил машину в гараж, Алена направлялась мимо аккуратно подстриженных кустарников вечнозеленого кипариса к главному входу особняка. Она улыбалась и сейчас, когда Егор ее не видел, даже не пыталась сдерживаться.

Еще вчера в это самое время она собиралась к Белому озеру, мучимая мыслями о том, что Егор все еще любит свою бывшую невесту, однако проклятие мешает им быть вместе, делая своими заложниками не только их, но невольно и ее — Алену. И вот, спустя всего лишь сутки, она знает, что ее чувства взаимны. Кому расскажи, что так бывает, — никто не поверит.

Когда Алена поднималась по лестнице, она вдруг почувствовала, как грудь пронзила резкая боль — где-то в районе сердца. Алена непроизвольно остановилась, но боль исчезла так же быстро, как и возникла. Странно, подумала Алена, с сердцем у нее никогда не было никаких проблем. Как и вообще со здоровьем.

— Что-то случилось? — раздался позади голос Егора.

Она бросила на него взгляд через плечо, и он пояснил:

— Ты вдруг остановилась.

Алена улыбнулась.

— Нет, ничего. Все хорошо.