Пустая могила - Джонатан Страуд

Из дыры в банке на меня смотрел привинченный к ее донышку старый коричневый череп.

– Ну вот, – сказала я, отшвыривая в сторону каменную статуэтку. – Ты свободен.

– Ты действительно сделала это… – сказал призрак, глядя на меня. – Ты это сделала. Хотя тебе это больше не было нужно…

– Ага, сделала. А теперь, извини, я несколько занята…

Тем временем Локвуд снова выстрелил в Иезекииля, но на этот раз светящаяся тварь сумела увернуться от удара молнии, резко согнув верхнюю часть своего тела в сторону. Казалось, что Иезекииль восстанавливает свои силы, причем очень быстро. Щупальца оживали и тянулись к Локвуду, который старательно обрубал их своим клинком. А вот Мариссы не было видно, и я побежала, чтобы поднять свою рапиру.

– Ты знаешь, что ты только что сделала, Люси? – крикнул мне вслед череп. – Ты освободила меня! Я свободен! И теперь никто и ничто не остановит меня! Я могу убить тебя. Я могу и Локвуда убить, это мне раз плюнуть…

– Можешь, можешь, – буркнула я в ответ. – С тебя станется!

Не обращая больше внимания на череп, я подняла с пола свою рапиру.

Локвуд продолжал работать своей рапирой, ловко обрубая тянущиеся к нему щупальца. Я подбежала и тоже отрубила пару-тройку этих мерзких отростков. Из ружейного ствола поднимался черный дымок.

– Батарея почти села, – сказал Локвуд. – Она еще внизу разрядилась, пока я Мясника успокаивал. Слушай, хорошо бы нам избавиться от этого Иезекииля, достал он уже. Может, попробуешь снять с руки Мариссы его Источник?

– Не вопрос, – мрачно кивнула я и отправилась на поиски хозяйки Дома Фиттис, обойдя при этом далеко стороной разъяренного Изекииля, который истерично молотил в воздухе своими отростками.

Мариссу я нашла выбирающейся на четвереньках из-за ее огромного стола. По всей видимости, там был какой-то потайной ящик, потому что, когда она поднялась на ноги, в руке у нее блеснула рапира.

Затем Марисса Фиттис скинула свои туфли на высоких каблуках и повернулась ко мне. Ее красивое лицо сейчас странным образом изменилось – скулы стали заметно выше, подбородок выдвинулся вперед, нос заострился, сделался крючковатым. Это начал проступать спрятанный внутри тела Пенелопы дух старой женщины по имени Марисса.

Я шагнула ей навстречу, стараясь не обращать внимания на боль в боку.

– Послушайте, Марисса, – сказала я. – У меня есть для вас сообщение. Совсем забыла передать его вам, закрутилась. Помните своего старого врача, того самого, которого похоронили вместо себя в своем мавзолее? Нейл Кларк – так, кажется, его звали, верно? Так вот, мы недавно встретились с ним, и он спрашивал о вас. Ужасно хочет с вами повидаться. Ждет не дождется этой встречи.

На миг лицо стоящей передо мной женщины застыло и стало похожим на одну из старых масок, которые когда-то висели на стенах нашего дома на Портленд-Роу. Лицо застыло, а рука нервно дернулась, и от этого движения глухо брякнули зеленые камешки на ее запястье. Но уже в следующую секунду Марисса взяла себя в руки.

– О, дорогой, бедный Нейл! – сказала она. – Он все еще там, внизу? И все еще сердится? Кошмар!

– Думаю, вы с ним скоро увидитесь, – сказала я.

– Ты ранена, – сердито сверкнула на меня глазами Марисса. – Смотри, сколько крови. Я думаю, ты умираешь.

– Ну да, вы же большой специалист в делах смерти.

– Умираешь от потери крови.

– Умираю, но еще не совсем, – я подняла свою рапиру и приняла боевую стойку: – Начнем, пожалуй.

– Должна заметить, Люси, что с такой раной в боку, как у тебя, драться очень трудно, – заметила Марисса, поднимая свой клинок. – Мышцы непроизвольно сокращаются от боли. Я это знаю, потому что хорошо владею рапирой. Между прочим, именно я начала первой использовать ее как оружие против призраков. Я изобрела много боевых приемов. Это я укротила Фантом с Мад Лейн, это я…

– Да заткнитесь вы наконец, – сказала я. – Все эти подвиги вы совершали пятьдесят лет назад, находясь в другом теле. Когда вы в последний раз всерьез вступали в бой с клинком в руке, а, Марисса? Думаю, вы успели слегка подрастерять свою форму.

– Что ж, – ответила она, убирая упавшую ей на глаза прядь. – Сейчас увидим.

И она как змея бросилась на меня. Я парировала ее выпад и ответила приемом Курияши – это такая длинная комбинация ложных и настоящих выпадов, когда противник перестает понимать, с какой стороны сейчас будет нанесен удар. Марисса, тяжело дыша и резко уходя в стороны, парировала мою атаку.

После этого все дальнейшее протекало в тишине – если не считать звона стали, разумеется. По одну сторону громадного стола светящийся дух хлестал плазменными щупальцами, стремясь достать ими Локвуда. По другую сторону в наступление перешла Марисса. Мне и Локвуду приходилось медленно отступать, и в какой-то момент мы оказались с ним плечом к плечу – он рубил своим клинком извивающиеся призрачные щупальца, я отбивала яростные удары Мариссы. Наши отражения прыгали, то уменьшаясь, то раздуваясь, на разбитых поверхностях настенных зеркал. Еще раз повторюсь: за все это время никто из нас не произнес ни слова – тишину нарушали только резкий звон металла, хриплое дыхание живых да отвратительный скрип битого стекла под тяжелыми подошвами ботинок. Мы обменивались ударами, нападая и уклоняясь, раскачиваясь и переступая на новое место. Со стороны это должно было напоминать какой-то необычный танец. Или странный спектакль.

И у этого спектакля был зритель. Я знала это, потому что случайно краешком глаза заметила дух черепа, который смотрел на двойной поединок, стоя чуть поодаль от нас, примерно посередине комнаты.

Совсем недавно – и об этом я тоже очень хорошо знала – Локвуд едва мог держаться на ногах от усталости – но разве можно было представить нечто подобное, глядя на его движения и легкие шаги, позволяющие ему держаться на безопасном расстоянии от щупалец Иезекииля. Он двигался изящно, уверенно, затрачивая минимум усилий – так, словно пришел потренироваться на Болтающемся Джо и Эсмеральде в подвале нашего дома. И Локвуд и Марисса фехтовали искусно, с той утонченной легкостью, которой никогда не достичь мне самой. С каждой секундой я все отчетливее понимала это, и моя уверенность начала сменяться сомнением в своих силах, а это очень нехороший признак.

– Иезекииль! – внезапно крикнула Марисса, нарушая молчание. – Помоги мне!

Неожиданные удары Локвуда достигали цели, жалили светящуюся тварь, не давали Иезекиилю развернуться во всю силу. Но проблема, которая возникает, когда ты имеешь дело с мощным призраком – а Иезекииль, бесспорно, именно таким и был, – состоит в том, что его невозможно долго держать загнанным в угол. Отсидится немного, соберется с силами – и взорвется. Вот и сейчас, подстегнутый криком Мариссы, Иезекииль втянул в себя щупальца, а вместо них поднял свои светящиеся руки.

По комнате прокатилась мощная волна потусторонней сверхъестественной энергии. Мы с Локвудом попятились назад, но, оказывается, эта волна была направлена не на нас. Один из стоявших возле стены диванов оторвался от пола. Дух взмахнул рукой – и диван, стремительно набирая скорость, полетел по воздуху в нашу с Локвудом сторону.