Королева острова - Ванесса Райли

– Мы добились своего, тетушка. На нас все смотрят.

Люди, встречающиеся нам на пути, останавливаются и глазеют. Элизабет заливается краской, ее смуглая кожа скоро совсем покраснеет, словно плод кешью.

Я надела кремовый тюрбан, что прислал Келлс. Такого не найдешь в магазинах лондонского Чипсайда. Этот убор сшит на заказ модисткой в Бриджтауне, на Барбадосе.

Элизабет дергает шаль, будто та может ее спрятать. Она вздыхает, затем поднимает голову.

– Мне повезло разделить с тобой это приключение.

Я благодарно прижимаю ее руку к своей груди. Золотые дублоны, вплетенные в мой лиф, звенят, будто медали.

– Ты прекрасно выглядишь, тетя. Лорд Батерст не сможет отказать королеве островов.

Так называл меня мой Томас. Он всегда со мной рядом. И никогда меня не оставит. Со мной Келлс и принц Уильям. Каждый своим огнем менял мое сердце. Мои дети и мами тоже со мной. Китти здесь, она рядом, улыбается, глядя на пони. Салли и моя сестра Элла. Все, кто был мне близок, остались в моей душе.

Я сжимаю руку племянницы.

– Я не знаю, что сказать ему при встрече.

Элизабет смотрит на меня. В ее глазах отражаются мои золотые украшения. Надеюсь, я выгляжу уверенной в себе женщиной, которая прожила хорошую жизнь и была любима.

Темнокожая, прекрасная и неудержимая – вот какая я.

Лошади быстро проносятся по улицам, затем замедляют бег.

– Слова придут, – говорит Элизабет, обнимая меня. Украшения на нас звякают, будто церковные колокола.

– Это Уайтхолл, тетя. То большое здание, похожее на замок, – военное ведомство.

Лакей спрыгивает с запяток и отходит в сторону. Распахивает дверь и склоняется внутрь. Ярко-красный рукав, ладонь в белой перчатке, которую я беру собственной, затянутой в хлопковую перчатку рукой и выхожу. Элизабет поправляет шлейф моего платья – многие ярды шелка, на вырезе – глубокие складки. Этот фарс может сработать.

Высоко подняв голову, я шагаю вперед и говорю лакею:

– Мне нужно, чтобы ты открыл дверь и объявил: «Миссис Дороти Кирван Томас к лорду Батерсту». Произнеси мое имя отчетливо, это важно.

Достав из кошелька несколько монет, я вкладываю их ему в ладонь.

Лакей энергично кивает. Я следую за ним в трех шагах, словно это слуга из моей королевской свиты.

Мы входим в каменное здание. Его арки напоминают все храмы, все церкви, в которых я побывала, даже те, что захватили англичане. Я еще чуть-чуть задираю подбородок.

Впереди за столом сидит клерк. Прямо как в конторе мистера Бейтса. Мой лакей одергивает лацкан своей плотной формы.

– Миссис Дороти Кирван Томас к лорду Батерсту.

Клерк вскакивает из-за стола с вытаращенными глазами.

– Позвольте мне оповестить его светлость.

Время идет.

Люди глазеют.

Лакей возвращается к карете, которая заняла едва ли не всю улицу.

В холл выходит высокий худой человек с седыми волосами и длинным кривоватым носом. На нем иссиня-черный фрак, на нагрудном кармане позвякивают медали.

– Мадам. – Он кланяется, быстро кивая. – Батерст. Рад приветствовать вас в Англии. От имени короля заявляю: для меня честь знакомство с вами.

– Боже храни короля Георга Четвертого. Я приехала по неотложной надобности. Надеюсь, у вас найдется время для встречи со мной?

– Конечно, мадам.

Он ведет меня в свой кабинет.

– Нечасто ко мне заглядывают иностранные гости. – А клерку бросает: – Освободите мое расписание до окончания этой встречи.

Дверь в его кабинет – помещение размером с мою гостиную на Робб-стрит – закрывается. Портьеры раздвинуты. Моя карета, во всем своем великолепии, ждет у входа.

– Итак, миссис Кирван.

– Миссис Дороти Кирван Томас.

– Верно. Присаживайтесь, мадам.

В кабинете стоит простая кушетка розового цвета у невысокого столика и два стула на прямых ножках по обе его стороны. Я опускаюсь на кушетку, расправляя шлейф.

Лорд Батерст проходит к противоположной стороне и садится.

– Откуда вы? И что у вас за послание?

– Я из колонии Демерара.

– Демерара? Но это не название африканского племени?

– Нет, Демерара – нет. Это колония, которую британцы отвоевали у голландцев и французов. Я пережила восстание 1823 года. Чиновники Совета, которые отчитываются перед вами, не следовали вашим указаниям. Они сделали жизнь рабов невыносимой.

– Вы прибыли ради отмены рабства? Но тут я не могу ничего поделать. Для этого требуются дебаты в парламенте.

– И не забыть про выплаты рабовладельцам, чтобы те были посговорчивее. Да, да, знаю. Однако же я не для того приехала.

Он барабанит кончиками пальцев по столу.

– Тогда ради чего?

Я запускаю руку в свой ридикюль, туда, где лежит моя вольная, и достаю бумаги с аргументами, которые подготовил для меня Клуб развлечений. Я протягиваю их Батерсту, и мне становится немного легче дышать: теперь он может их прочитать, а затем начать действовать.

Батерст кладет листы на свой порядком захламленный стол, где уже лежат книги, свернутые карты и разные списки.

– Я прочту это позже. Лучше услышать все от вас. Очевидно, вы приложили много усилий и средств, чтобы здесь оказаться.

Он прав.

Вся моя жизнь вела меня к этой минуте, но я устала. И слов нет.

Лондон, 1824. Уайтхолл – простые слова

Я сижу в кабинете лорда Батерста, мое сердце стучит, как барабан воина. Оно грохочет у меня в груди.

– Мадам, говорите яснее. Простыми словами. Я слушаю.

– Я приехала, чтобы положить конец новым восстаниям. Полагаю, что вы принимали законы об улучшении жизни рабов именно с такой целью.

– Верно. Мятежи дорого нам обходятся: это человеческие жизни, финансовый ущерб и трата ресурсов. После введения улучшений рабы были бы довольны.

В животе у меня полыхает огонь при упоминании довольных рабов, но мне нужно сосредоточиться. Парламент может положить конец рабству, а лорд Батерст – положить конец этим беззаконным налогам.

Кто-то стучит в дверь.

– Войдите, – говорит Батерст.

Слуга вносит чайный сервиз.

– Не желаете ли подкрепиться, миссис Кирван Томас? – указывает лорд Батерст на серебряный чайник без изысков. Из носика поднимается пар.

От стараний выражаться велеречиво и осторожно у меня пересыхает в горле.

– Пожалуй.

Водрузив тяжелый поднос поверх моих бумаг, слуга принимается разжигать камин. Лорд Батерст пытается вызволить записи, но чай проливается и растекается по чернилам. Закорючки превращаются в размытые волны цвета индиго.

– Сэр, это извещения о налогах. Женщины оказались под ударом. Мы описали все причины, по которым считаем это несправедливым.

Лорд берет промокшие бумаги и передает слуге.

– Джонсон, взгляните, можно ли их спасти.

Я смотрю на человека, что уносит прочь испорченные листки, и перевожу взгляд на улицу, где стоит карета с моей дамфо. Сердце переполняется силой. Я