Тысяча осеней Якоба де Зута - Дэвид Митчелл

— Зевс стрельнул молнией по солнечной колеснице. Она взорвалась, и Фаэтон упал на землю. Он утонул в реке Эридан. Сестры Фаэтона, Гелиады, так сильно горевали, что стали деревьями — в Голландии мы называем их «тополями», но я не знаю, растут ли они в Японии. Став деревьями, Гелиады заплакали… — Де Зут консультируется с переводчиками, — …янтарем. Так произошел янтарь, и это конец истории. Простите мой жалкий японский.

— Вы верите, что есть какая‑то правда в этой истории?

— В этой истории нет никакой правды, ваша честь.

— Значит, англичане называют военные корабли в честь ложных богов?

— Смысл мифа, ваша честь, не в словах, а в образе.

Широяма пропускает последнюю фразу и возвращается к безотлагательным действиям.

— Этим утром заместитель директора Фишер привез письма от английского капитана. В них — приветствия на голландском языке от английского короля Георга. В письмах указано, что Голландская компания — банкрот, самой Голландии больше не существует, и британский генерал — губернатор находится в Батавии. Письмо заканчивается предупреждением, что французы, русские и китайцы планируют нападение на наши острова. Король Георг называет Японию «Великая Британия Тихого океана» и убеждает нас подписать договор о дружбе и торговле. Пожалуйста, поделитесь вашими мыслями.

Вымотанный своим рассказом — переводом, де Зут поворачивается к Ивасе и отвечает на голландском.

— Директор де Зут, — переводит Ивасе, — верит в то, что англичане хотят запугать его соотечественников.

— Как его соотечественники относятся к предложению англичан?

На этот вопрос де Зут отвечает на японском:

— Мы воюем с Англией, ваша честь. Англичане нарушают свои обещания очень легко. Никто из нас не желает с ними сотрудничать, кроме одного человека, — он бросает взгляд в сторону Зала шестидесяти циновок, — которому сейчас платят англичане.

— Разве не ваша обязанность, — Широяма спрашивает де Зута, — подчиняться Фишеру?

Котенок Кавасеми выбегает на веранду, гонясь за стрекозой.

Слуга смотрит на хозяина, который качает головой: «Пусть играет…»

Де Зут раздумывает над ответом.

— У человека несколько обязанностей и…

В затруднении, он обращается к Ивасе.

— Господин де Зут говорит, ваша честь, что его третья обязанность — подчиняться начальству. Его вторая обязанность — защищать флаг. Но его первая обязанность — следовать своей совести, потому что Бог — его Бог — дал ему совесть.

«Иностранный кодекс чести», — думает Широяма и приказывает писцам пропустить сказанное.

— Заместитель директора Фишер знает о том, что вы его не поддерживаете?

Кленовый лист, сорванный ветерком, — огненный, широкий, растопыренный, — ложится рядом с магистратом.

— Заместитель директора Фишер видит и слышит только то, что хочет видеть и слышать, ваша честь.

— Директор ван Клиф не посылал вам никаких инструкций?

— Мы не получали ничего. И пришли к очевидному выводу.

Широяма сравнивает прожилки на листе с венами на кистях.

— Если мы захотим удержать фрегат в бухте Нагасаки, какую стратегию вы можете предложить?

Де Зут удивлен вопросом, но дает детальный ответ Ивасе.

— Директор де Зут предлагает две стратегии: обманный маневр и силу. Обманный маневр включает в себя вступление в затяжные переговоры с фальшивым договором в конце. Достоинство этого плана в отсутствии кровопролития. Недостаток — англичане хотят сделать все быстро, до наступления зимы в Северном Тихом океане, и они уже встречались с такой стратегией в Индии и на Суматре.

— Значит, силой, — кивает Широяма. — Как можно захватить фрегат, если у нас нет своего фрегата?

Де Зут спрашивает:

— Сколько солдат у вашей чести?

Магистрат сначала говорит писцам, чтобы они перестали записывать. Затем приказывает им выйти.

— Сто, — признается он де Зуту. — Завтра будет четыреста, скоро — тысяча.

Де Зут кивает.

— Сколько лодок?

— Восемь сторожевых, — отвечает Томине, — у береговой охраны.

Затем де Зут спрашивает: может ли магистрат реквизировать рыбацкие и грузовые лодки в бухте и по всему побережью?

— Представители сегуна, — отвечает Широяма, — могут реквизировать все.

Де Зут рассказывает Ивасе, а тот переводит: «Мнение исполняющего обязанности директора такое: тысяча хорошо обученных самураев легко победят врага на земле или на борту фрегата, но проблема перевозки неразрешима. Пушки фрегата уничтожат флотилию прежде, чем самураи приблизятся к кораблю. Более того, морские пехотинцы «Феба», располагают новейшими… — Ивасе использует голландское слово «ружьями», — …мушкетами, у которых пороховой заряд в три раза больше, и заряжаются они гораздо быстрее».

Пальцы Широямы разрывают кленовый лист.

— Значит, нет никакой надежды на захват корабля силой?

— Корабль нельзя захватить, — отвечает де Зут, — но бухту можно запереть.

Широяма бросает быстрый взгляд на Ивасе, подозревая, что голландец сказал неправильное слово по- японски, но де Зут, продолжая речь, теперь обращается к переводчику на голландском языке. Его руки показывают цепи, стену, лук и стрелу. Ивасе уточняет несколько терминов и поворачивается к магистрату:

— Ваша честь, исполняющий обязанности директора предлагает воздвигнуть, как это называют голландцы, «понтонный мост»: мост, сделанный из связанных вместе лодок. Двухсот, думает он, будет достаточно. Лодки должны быть реквизированы в деревнях вне бухты и собраны у горла — связаны вместе с одного конца к другому, чтобы образовать плавающую стену.

Широяма представляет себе эту картину.

— Разве военный корабль не сможет ее пробить?

Исполняющий обязанности директора понимает и обращается к Ивасе на голландском:

— Де Зут — сама говорит, ваша честь, что военный корабль, чтобы пробиться сквозь понтонный мост, должен опустить паруса. Материя парусов связана из пеньки и часто пропитана маслом, чтобы не намокала. В сезон теплой погоды, как сейчас, промасленная пенька легко возгорается.

— Горящие стрелы, да, — понимает Широяма. — Мы можем спрятать лучников в лодках…

На лице де Зута читается неуверенность:

— Ваша честь, если «Феб» загорится…

Широяма вспоминает рассказанный миф:

— Как солнечная колесница!

«Если этот план удастся, — думает он, — нехватку солдат могут простить».

— На «Фебе» многие моряки, — объясняет де Зут, — не англичане.

«Такая победа, — заглядывает в будущее Широяма, — может принести мне место в Совете старейшин».