Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

конной агемы – личной гвардии, состоящей из наиболее подготовленных и преданных гетайров. В её основе служили 400 всадников, все сыновья приближённых царя, его военачальников, сановников, выходцев из эллинской аристократии. Само слово «гетайр» означает «товарищ» (так же, как и «гетера» – «подруга»), поэтому данные воины имели особое положение и являлись своеобразным кадровым резервом армии Александра. Кроме того, в состав гвардии входила и пешая агема, состоящая из 500 столь же преданных гипаспистов – лёгких пехотинцев. Они охраняли жильё царя и всегда были рядом.

Александр, увидев позади приближающийся пыльный след, остановил коня, чтобы поприветствовать своего верного телохранителя и друга.

– Птолемей, Клит уже начал волноваться, куда это ты пропал с подчинёнными ему гетайрами. – Царь улыбнулся , сославшись на командира конной агемы просто так, ради шутки. Он прекрасно знал, чем занимался в это утро его сводный брат.

– Клиту Чёрному действительно сто́ит переживать, как минимум за лошадей. – Птолемей махнул назад, где в паре стадий в клубах серой пыли приближались 30 конников. – Они за зиму разжирели от безделья, теперь больше походят на коров. Как хорошо, что войско не видит этих элитных гетайров из царской агемы. – Соратник властителя улыбнулся, предвкушая зрелище взмыленных боевых коней, уставших до полусмерти всего за 15 минут карьера.

Отряд приближался быстро, и командир с рыжей бородой в последний момент сообразил, кто эти два всадника, что наблюдают за ними чуть в стороне от обозной колонны. Он сориентировался в направлении движения поднятой лошадьми пыли и, резко сбросив скорость, принял влево, чтобы облако прошло мимо царя.

– Подожди здесь, Александр, не нужно очернять начало похода гневом наказания. – Царский соратник, слегка ткнув шенкелями коня, подскакал к старшему отряда.

Лошадь бородатого воина, нервно семеня копытами, кружила вокруг военачальника, не в состоянии остановиться после непривычной для неё нагрузки. Птолемей что-то сказал гетайру. Тот снял с плеча плащ, окрашенный тирийским пурпуром, и, поникнув головой, повёл своих конников к авангарду, где двигался его командир, Клит Чёрный. Птолемей сначала было поскакал назад, но на полпути развернулся и направился к провинившемуся воину. Перекинувшись парой фраз, солдат воспрянул духом и вернул яркий плащ на свою спину.

Но Александр этого не видел – он наблюдал за огромным орлом, что кружился очень низко над дорогой, величественно расправив могучие крылья. Друг вернулся и тоже задрал голову. Птица действительно была необычно крупной и лениво парила вокруг всадников, постепенно снижаясь. Уже отчётливо можно было разглядеть трепещущие кончики тёмных перьев с белой окантовкой, голову орла, повёрнутую в центр круга, и необычное светлое пятно на груди.

– Смотрит на меня… Какой большой… – вымолвил испуганно царь. – Плохой знак. Лук! Быстро! – крикнул он в сторону обоза, и тут же примчался слуга с оружием и колчаном.

Александр вложил стрелу и прицелился. «Он действительно смотрит на нас», – подумал не менее испуганный и удивлённый Птолемей, но, сам не понимая почему, вдруг положил ладонь на руку Александра. Тот недоумённо повернулся, ослабив натяженье тетивы.

– Постой, Александр, не надо. Это же императорский орёл, покровитель Ахеменидов; быть может, он о чём-то нас предупреждает.

И птица словно услышала человека. Она крикнула так громко и неожиданно, что лошади аж встрепенулись. После чего, взмахнув несколько раз крыльями, полетела в сторону солнца и, развернувшись, начала степенно набирать высоту. В какой-то момент она телом своим закрыла диск светила – Птолемей оцепенел… в небе возник символ фраваши. Ему даже показалось, что царственная птица замерла в ореоле солнечной короны, расправив горделиво крылья. Орёл сделал ещё один круг и, крикнув на прощанье, уплыл в восходящих потоках тёплого воздуха на северо-восток. Настала тишина; лишь беспокойно фыркал конь, перебирая трензеля между зубами.

– Действительно, он что-то нам сказал… но что? Надо было его всё же убить. – Царь оторвал взгляд от бескрайной синевы, протёр ослеплённые ярким солнцем глаза и, дёрнув поводья, поскакал за обозом.

А Птолемей ещё долго смотрел вслед улетающей птице, думая о Таис. И лишь когда орёл скрылся в голубой дали, отстегнул плечные лямки и оттянул на груди кожаный панцирь. Солнце сразу сунуло ему за пазуху свою огненно-рыжую руку, и фаравахар на хитоне вспыхнул золотом. Сначала возникли странные ощущения, словно крылатый символ обжёг кожу, но боли не было, лишь тепло, проникающее глубоко внутрь. «Наверно, солнце разогрело металлические нити вышивки», – всё объяснил мужчине его разум, и мысли вернулись к возлюбленной: «Таис, ты разрушила покой и все мои устои. Как выполнить данное тебе обещание? Как добраться до Бактрии? И Александр… Узнай он о нашем с тобою сговоре… Или рассказать всё самому? Ведь он мой друг и сводный брат». Обоз уже прилично удалился, а Птолемей всё глядел в небо, прищурившись, пытаясь разглядеть там улетающую птицу. «Нет, пока нельзя. Судьба дастура в этом смысле показательна. Царь сам скрывает от всех нас суть разговоров с первосвященником. Каков у них достигнут договор? Да и та встреча в Сивах, где царь наедине с оракулом провёл весь день… Я не узнал Александра после этого общения. Он очень изменился, но, говоря о содержании бесед, лишь усмехался льстивым признаниям его наследником Амона-Ра. Царь Азии лелеет свои замыслы и идеи, но посвящать ближайших друзей в них не спешит. Даёт мне это право сохранить наш общий с Таис план в секрете тоже? Наверно, да… по крайней мере пока, а дальше будет видно. В любом случае найти вторую Авесту нужно точно, хотя бы ради пяти насков, сгоревших во дворце, так и не дождавшись перевода Валтасаром. А что касается первых частей, то все эти размышления о Боге и пророках не лишены, конечно, смысла, но и ценность их в золотых талантах не измерить. Кто в нашей армии знает о её сакральном содержании? Архиграмм Эвмен; возможно, писари… но эти вряд ли, тем более их всех Эвмен отправил с вавилонским обозом – там ещё полно других свитков и пергаментов для перевода на греческий. Значит, варианта два: в случае успеха первую часть утаить от царя или же к этому моменту убедить его в необходимости святые тексты не губить, а также вывезти в Вавилон. Ладно, будем решать задачу по частям, по мере прояснения всех обстоятельств. Глядишь, и вправду арийский бог так всемогущ, что сам укажет путь к Авесте и вразумит, как дальше быть с ней». Орлиный крик эхом долетел до Птолемея, словно пернатый хищник согласился с его мыслью. А всадник резко ткнул шенкелями в конские бока и, ослабив уздечку, за две минуты нагнал царскую походную кибитку.

Уже через месяц македонцам почти без боя сдалась Паретакена, что на пути