Разведка. «Иван» наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942—1944 гг. - Сергей Брилёв

«10.4.43. Джиму.

1) Дайте указание Анне сообщить Гансу, что к нему принесут чемодан “от Эдит”, который он должен спрятать и хранить до тех пор, пока его не возьмет Инге, которая назовется “подругой Эдит”. 2) Напишите Микки, для передачи Инге, что в конце месяца она сможет взять у Ганса на его квартире часть своего потерянного багажа.

Директор».

Радо говорит, что «в июне Джим получил от Микки встревоженное письмо: Инге уехала от нее в середине апреля, обещала вернуться в Мюнхен к середине мая, но ее до сих пор нет. Микки очень обеспокоена. Действительно, столь продолжительное отсутствие Инге было непонятным. Джим, сообщив об этом в Центр, получил разрешение съездить в Базель и узнать у Анны Мюллер, что слышно от Ганса. Возможно, Инге живет у него?»^[496]

В мемуарах Фута о письме от Микки ничего нет, но есть рассказ о том, как он действительно ездил в Базель на поиски Анны. И он очень чётко и подробно проговаривает следующее: не найдя её, он разыскал юриста, который имел с ней дела, и тот рассказал, что ей пришла телеграмма от брата, вызывавшего её к себе из-за болезни жены^[497]. У Радо это превращается в такую историю: «И тут Джим вспомнил: Анна зимой ездила к брату во Фрейбург. Она сама рассказывала. Тяжело заболела невестка, жена Генриха. Анна выхлопотала германскую визу и приехала. К тому времени [невестка], правда, уже выписалась из больницы, но со здоровьем было еще плохо, и Анна взяла на себя хлопоты по хозяйству. […] Может, невестка опять заболела, и Анна поехала помочь? Ночью Джим отправил […] радиограмму Директору, сообщив, что не застал Анны дома, и высказал свои предположения»^[498].

И Радо, и Фут едины: вызов к приболевшей родственнице был ловушкой – это гестапо выманивало Анну в рейх^[499]. Но почему же Фут не упомянул о Микки в Мюнхене?

И вот теперь вернёмся к вопросу, с которого начиналась эта главка. Об аресте Мюллера Чичаеву из SOE сообщили летом 1943 г. Но как в SOE уже тогда могли знать такие подробности, если показания гестаповцев об этом эпизоде относятся лишь к 1944–1947 гг., публикация мемуаров Фута – к 1949 г., а до публикации воспоминаний Радо вообще оставались десятилетия?

Всё это заставляет вспомнить о предположении, что Фут был не просто этническим англичанином, а двойным агентом: и советской, и британской разведки. И если так, то он, Александр Фут, мог сообщить в Лондон об аресте Мюллеров, и, соответственно, членов группы «Тоник»… Иными словами, отвечая на вопросы Чичаева, в SOE могли придумать версию о подслушанном разговоре солдат об аресте парашютистов, камуфлируя данные, полученные на самом деле от Фута. Кстати! Разговор якобы был подслушан в поезде Фрайбург – Мюнхен, а именно там жила Микки – подруга Фута! То есть в SOE невольно проговорились?

Впрочем, это всего лишь предположение. Хотя, по идее, оно многое объясняет.

Но вернёмся к Эльзе Ноффке.