Разведка. «Иван» наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942—1944 гг. - Сергей Брилёв

Не так давно в книге британского исследователя Стивена Тайаса, который повторно изучил протоколы допросов гестаповцев, допрашивавших советских агентов-«ледорубов», мелькнуло ещё одно возможное имя «Горелова»: не «Улноти» и не «Титце», а «Ernst Beutge»^[531]. Если произносить по правилам немецкого языка, то должно звучать как «Эрнст Бойтге» (это важно, так как база данных РГАСПИ составлена на кириллице). Но как бы русский соавтор ни вводил это имя в базу данных Коминтерна (и «Бойтге», и даже «Беутге», и т. п.), совпадений не обнаружилось. Эрнстов там предостаточно, но фамилии у всех другие. Хотя… Нашлась в списках коминтерновцев пара-тройка людей по имени Эрнст вообще без фамилий. Может быть, «наш»? Первый – некий «Эрнст из Гамбурга»^[532]. Фигура явно непростая. Например, в его деле есть… дыры. В прямом смысле: маникюрными ножничками из машинописного текста аккуратно вырезано имя одного его контакта в Германии в 1933 г. Остались лишь кавычки перед ним, которые в машинописный текст вставлены карандашом^[533]. Иными словами, в засекреченный текст был внесён псевдоним человека, который не полагалось знать даже проверенным-перепроверенным кадровикам ИККИ. Значит, этот Эрнст оказался вовлечён либо в весьма деликатную операцию, либо в идеологически мутную историю^[534]. В то же время в самом начале своей автобиографии «Эрнст из Гамбурга» пишет: «С 10 до 15 лет (1929 г.) я был активным членом молодежной организации»^[535]. Формулировка, согласимся, несколько путанная. Но даже если предположить, что в 1929 г. этому Эрнсту было уже пятнадцать лет, то и тогда ему никак не могло быть в районе сорока пяти в тот момент, когда «Горелова»-«Улноти» описывали как человека именно такого возраста офицеры SOE. Еще один бесфамильный Эрнст из фонда «Коминтерн» в РГАСПИ – возможно, ближе к искомому (хотя его личное дело состоит из одного листка)^[536]. Дата не проставлена, но, судя по состоянию и содержанию бумаги, документ относится, скорее, к двадцатым годам XX века, когда ещё актуальными были навыки… кавалериста. Такому Эрнсту в середине войны как раз могло быть около сорока пяти лет. Речь явно идёт о выпускнике одной из военных школ для коммунистов. Процитируем полностью (перевод с немецкого): «Товарищ Эрнст.