Любовь Советского Союза - Сергей Снежкин

– Я и лица-то его не запомнил, не то что фамилию. Товарищи корреспонденты, вы машину водить умеете?

– Я – нет, – ответил Миша.

– И я не умею, – горько улыбнулся Туманов. – У меня жена машину водит лихо!

Санинструктор непонимающе посмотрел на него.

– Надо в деревню идти за подмогой. Шестеро еще дышат… стонут, а остальные… – Он слабо махнул рукой.

– Я схожу, – вызвался Туманов.

– Я с тобой, – решительно сказал Миша.

– Товарищ майор! – попросил сверху санинструктор. – Пускай товарищ старший лейтенант со мной останется… страшно одному.

– Останься, – приказал Туманов и пошел вверх по дороге.

Миша посмотрел ему вслед и полез в кабину грузовика, где начал рыться в шоферском тряпье, надеясь найти что-то съестное.

Туманов дошел до гребня пригорка и остановился. Деревня, наполовину сожженная и еще дымящаяся, была занята немцами. Бой, по-видимому, ушел дальше, а пока немцы обживали занятое село: ставили большие армейские палатки, на длинных шестах поднимали антенны радиостанций, кормили личный состав…

Село было забито разнообразной техникой. Бензозаправщики подъезжали к танкам, заправляя их топливом. Около большого колхозного сарая была развернута ремонтная база. Техники стучали кувалдами, восстанавливая гусеницы – самое уязвимое у танков место. Огромный гусеничный трактор, используемый для транспортировки тяжелых орудий, сейчас стаскивал в одно место разбитые советские грузовики, легковушки, танкетки и прочую оставшуюся после боя технику.

У крайнего, ближайшего к околице и к Туманову дома за большим дощатым столом сидели немцы, человек пятнадцать. Ужинали и пели. Пели слаженно, на разные голоса. «Немцы – народ объединяющей песенной культуры», – вспомнил Туманов где-то прочитанную фразу.

Весь этот пейзаж он наблюдал какие-то секунды и все-таки успел в эти мгновения заметить: немцы не рыли окопов – окопы им были без надобности. Они наступали!

– Немцы! – кричал, подбегая к грузовику, Туманов. – В деревне немцы!

– А наши? – тупо спросил Миша.

– Значит, окружили. То-то я подумал, навстречу никто не попался. Чего делать будем, товарищ майор? – жалобно спросил санинструктор.

– Уходить надо… – неуверенно сказал Миша.

– А эти? – кивнул в сторону раненых санинструктор и тут же испугался сказанного.

Туманов поставил ногу на заднее сдвоенное колесо грузовика, поднялся в кузов. Сейчас уже трудно было понять, кто жив, а кто умер. Он услышал хрип и встретился со взглядом полуобнаженного, в грязных кальсонах[77], бойца, лежавшего у самой кабины. Того самого, у которого санинструктор определил общее заражение крови.

Туманов забрался в кузов, сел на борт и тихо сказал:

– Будем ждать.

– Чего? – не понял Миша. – Чего мы будем ждать?

– Они все равно помрут, – безнадежно сказал сержант.

– Когда умрут, тогда и пойдем, – безразлично ответил Туманов. – Впрочем, вы можете идти. Я вас отпускаю как старший по званию.

Санинструктор посмотрел в сторону деревни, сплюнул под ноги и сказал:

– Я их, немцев, боюсь очень. Так что вы уж простите, но я пойду.

Он еще потоптался, по-собачьи глядя то на Туманова, то на Мишу, вздохнул и попрощался:

– Прощайте. Боюсь я их очень. Если что, фамилия моя – старший сержант медслужбы Потапов… Никифор.

Он кашлянул, еще раз посмотрел на друзей и, не торопясь, пошел в лес.

Миша достал из кузова чемодан и начал распихивать по карманам то, что можно было унести с собой. Оставшееся он вместе с чемоданом спрятал в придорожной канаве, засыпал землей, осмотрелся, запоминая место, потом сел на водительское сиденье и стал ждать того, что будет.

– К кому? – спросил сержант-часовой.

Галина сверилась с бумажкой.

– К генералу Бергу. Главному редактору. Он меня ждет.

– Ваша фамилия?

– Коврова. Галина Коврова. – Галина надменно протянула сержанту паспорт.

Сержант долго изучал его. Потом положил паспорт на столик с телефоном и, указав глазами на ряд соединенных кресел, попавших сюда из какого-то кинотеатра, посоветовал:

– Подождите.

Пока сержант яростно крутил ручку на аппарате, пытаясь соединиться со своим начальством, Галина присела и стала наблюдать за беспрерывным движением военных, входивших и выходивших из здания редакции газеты «Красная звезда». Многие из военных были небриты, в грязных сапогах, выгоревших гимнастерках, с обветренными, шелушащимися лицами.

«Эти с фронта», – определила про себя Галина.

– Товарищ Коврова! – окликнул ее капитан – с одышкой и бесформенной фигурой.

– Да, – встала Галина.

– Следуйте за мной.

Она пошла вслед за тяжело дышащим капитаном по сначала широким, а затем все более узким коридорам, спускаясь по разнообразным лестницам все ниже и ниже. Наконец, они оказались в длинном подвальном коридоре, вдоль стен которого справа и слева тянулись в несколько рядов толстые силовые кабели.

Капитан обернулся к ней и посетовал, взяв себя рукой за горло:

– Астма!

Галина понимающе кивнула.

Часовой, которому капитан показал пропуск, открыл им тяжелую стальную дверь, и они оказались на платформе станции метро «Кировская». Вся платформа была поделена фанерными перегородками на комнатки, в которых сидели машинистки в военной форме, с невероятной скоростью перепечатывавшие бумаги с текстами.

Здесь же в одной из «комнат» работали аппараты «Бодо»[78], отстукивающие точки-тире на длинные и узкие бумажные полосы. Девушки-операторы резали бумажные ленты и ловко наклеивали их на бланки. Скрежетали телетайпы – новые машины, которые печатали сообщения уже расшифрованными, то есть в буквах.

Офицеры разбирали бумаги. Писали… наверное, статьи. За каждым письменным столом – по два-три человека. Тут же спали, прямо на расстеленных на гранитном полу матрасах.

Галина, следуя за капитаном, прошла мимо типографии. Наборщики соединяли свинцовые буковки в стальные футлярчики с тем, чтобы вставить их потом в большие ящики-верстки. Что было удивительно – почти не слышно было человеческих голосов. Только стрекотание пишущих машинок, скрежет телетайпов и телефонные звонки.

Они дошли почти до конца платформы. Там, параллельно тупиковой стене, была устроена высокая перегородка с дверью посередине. На дверях, как полагается, была табличка: «Главный редактор газеты ЦК ВКП(б) «Красная звезда» генерал-майор Берг Д. И.»

Главный редактор оказался небольшого роста человеком, с нездоровым, землистого цвета лицом и усталыми глазами за сильными линзами роговых очков. Генеральская форма на нем болталась и пузырилась во всех мыслимых и немыслимых местах. Ничего генеральского в нем не было. «Если бы он был актером, то всю жизнь играл бы провинциальных бухгалтеров, обремененных большой семьей и собирающих марки», – подумала Галина.

– Здравствуйте, Галина Васильевна, – протянул Берг сухую маленькую ладонь с испачканными чернилами пальцами, – хотите чаю?

– Нет, – отказалась Галина.

– Идите, Мартынов! – удивился Берг, заметив астматика, который неподвижно стоял у дверей. – Идите, вы свободны.

– В каком смысле «свободен»? – буркнул Мартынов.

– Товарищ капитан! – напомнил Берг. – Мы на военном положении.

– В каком смысле «свободен», товарищ генерал-майор? – повторил обиженно Мартынов.

– В смысле того, что вы можете пойти и заняться составлением командировочного плана, товарищ капитан, – укоризненно ответил главный редактор.

Мартынов подтянул живот и, хрипло выдохнув:

– Есть! – покинул кабинет.

– Хотите чаю? – повторил Берг.

– Нет, – начала раздражаться Галина. – Я хочу узнать, есть ли новости о моем муже Кирилле Туманове.

Берг достал заварку, насыпал ее в ситечко, отложил ситечко в сторону и тусклым официальным голосом сказал:

– В настоящий момент мы не знаем, где находятся наши корреспонденты Туманов и Могилевский…

Помолчал и добавил таким же тусклым голосом:

– В настоящий момент мы не знаем, где находятся еще семнадцать наших корреспондентов.

– Не может быть, чтобы люди бесследно исчезали. Кто-то их видел или слышал о них. Ведь так? – пытаясь поймать взгляд Берга, спросила она.

– Так, конечно… – поспешно согласился Берг, – найдутся они. Я уверен, что скоро дадут о себе знать. Там ведь такая катавасия[79]! – махнул Берг рукой. – Может, в окружение попали и сейчас с какой-нибудь частью к своим пробиваются…

Берг поднял глаза и, встретившись со взглядом Галины, продолжил:

– У нас недавно аналогичный случай был! Пропал корреспондент. Нет его и нет. Должен был вернуться через три дня, а уж проходит месяц – его нет! Выяснилось: он пошел в боевой поход с подводной лодкой для сбора материалов для статьи, а лодка месяц была на боевом дежурстве… под водой!

Берг замолчал.

– Скажите, – попросила Галина, – у вас много корреспондентов в газете?

– Достаточно, – осторожно ответил Берг. – Точную цифру я не могу