Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

Джабраил, или Богач, как теперь он проходит в материалах оперативного дела. С ним был связан взорванный Вахид и, вероятно, ещё губернатор провинции Балх Мухамад Вакиль. А если это так, то за их спинами явно мелькает тень английской или штатовской разведки, что, впрочем, почти одно и то же. Вряд ли под видом поиска древних артефактов осуществляется разведывательно-подрывная деятельность против СССР. Вернее, вряд ли разведдеятельность здесь главная цель. Скорее наоборот: под видом разведки предприимчивые дельцы от спецслужб делают неплохой бизнес. То же самое касается и заброски в Союз героина; хотя здесь, безусловно, подрывная работа приятно сочетается с получением огромных денег.

– Умеют же, суки, – вслух высказался Кузнецов, прервав долгую паузу. – Извините, это я о своём, – опомнился он и улыбнулся. – Думаю, мне удастся объяснить Ассасину важность предстоящей операции и продемонстрировать ему личную выгоду от её успешного завершения. Единственное, необходимо понимание, в каких рамках осведомлено моё руководство.

– У командующего округом имеется указание командировать вас с агентурной группой Ассасина в Душанбе, в распоряжение начальника Главного штаба погранвойск. Цель – проведение спецподготовки группы. Вы останетесь здесь, группа убудет с офицерами Центра на полигон, через несколько дней вернётся. Всё. Это официальная версия; будете придерживаться её.

Глава 17

329 год до Рождества Христова.

Наступала седьмая весна царствования Александра Македонского, и начинался пятый год его великого восточного похода. С момента убийства Дария III минуло полгода. Всю зиму измотанная армия стояла в предгорьях, дожидаясь открытия перевалов Гиндукуша, который македонцы называли Кавказом. Впереди её ждало то, что впоследствии нарекут горной войной, на которой не будет славных битв, однако суммарные потери окажутся сопоставимыми со всеми предыдущими. Предстоящие 26 месяцев принесут Александру единственное поражение на поле боя за всю историю царствования, два серьёзных ранения, очередной заговор, женитьбу и трагедию собственноручного убийства одного из лучших друзей.

Заклятый Бесс, возомнивший себя наследником шахиншаха Дария III, ушёл на север, в Бактрию, а непосредственный убийца персидского царя – сатрап только что покорённой Арахозии Барсаент – умудрился сбежать в Индию. Два других цареубийцы, Сатибарзан и Набарзан, уже были мертвы: один погиб в бою при усмирении взбунтовавшей Арии, другого закололи после подавления бунта в Гиркании.

Не успели ещё дневные температуры закрепиться выше точки замерзания воды, как македонский царь принял решение: идти на штурм горного хребта, дабы не дать Бессу сбежать севернее и привлечь там в своё войско согдийцев и степняков Скифии.

Весна выдалась ранней, однако тропы и дороги всё ещё были заснежены и почти непроходимы, когда армия двинулась в путь. Тридцать тысяч воинов роптали, но, поедая от голода сырое мясо лошадей и теряя товарищей в расселинах, они шли за своим царём, уповая на его удачливость и любовь к нему богов. Почти две недели занял столь убийственный переход. Не менее седьмой части храбрых солдат остались навеки в ледяных объятьях горных дэвов или получили серьёзные обморожения с травмами. Но главное – была потеряна подвижность. Гетайры лишились множества боевых коней, а без конницы победы над мощной кавалерией противника не видать. Спустившись с северных склонов хребта, армия достигла границ Бактрии, где царь основывает очередную Александрию, на этот раз – Кавказскую38. Он оставил там на поселение неспособных идти дальше больных и раненых и разослал по всей округе отряды для изъятия лошадей и провианта.

Местное население в целом приветливо встретило македонскую армию, посчитав её освободительницей от многовекового владычества персов. Но когда пришло понимание истинного отношения к нему просвещённых эллинов, было уже поздно: лошадей и немалую часть и так скудных припасов солдаты безжалостно забрали. Тем не менее Бактрия пала уже к концу весны. А Бесс, нет чтобы ударить по изнеможённому врагу в момент его прихода на границы провинции, распустил армию и сбежал зачем-то через Окс39, где спрятался в соседней Согдиане.

– Воистину, трусливый как шакал! – разгневанно кричал Александр, узнав о бегстве псевдо-Ардашира.

– С другой стороны, нам эта передышка на руку, – ответил Птолемей. – В его рядах имелось не меньше пяти тысяч воинов. Ударь он сразу, без кавалерии и в столь печальном состоянии мы понесли бы ощутимые потери. А Согдиана, не в пример горной Бактрии, богата необычайно. Даже в переведённых насках Авесты говорится о созданной зороастрийским богом Ахура-Маздой сказочной стране садов Согд. В ней высокие горы изобилуют пастбищами и водой, дающими скоту обильный корм. Там глубокие озёра с обширной гладью и судоходные реки с широкими руслами. А нищий не тот, у кого нет сандалий, а тот, у кого нет коня. Я думаю, сам Зевс благоволит нам покорить эту сатрапию.

– А скифы? Что, если Бесс их привлечёт на помощь? – не унимался Александр.

– Сейчас Бесс не имеет должной власти и авторитета. Мы в Бактрии, его вотчине, а он бежал, не получив поддержки даже дома. Нам просто следует быть более учтивыми с местными племенами, пытаться покорить их не мечом, а обещанием сытой жизни при должном уважении к царю. При этом нужно не забыть и слова, данного своим солдатам полгода назад в Парфии, когда ты сжёг трофеи славных ветеранов.

Александр пристально взглянул на друга. Как совместить несовместимое: любезность к населению захваченных земель и обязательство перед армией, которая желает быть достойно награждённой? Безусловно, пока угроза столкновения с могучими степняками весит над македонцами дамокловым мечом, по отношению к согдийцам и бактрийцам стоит быть учтивей. Но тем не менее гетайрам нужны кони, а всем солдатам – провиант. Всё, что возможно было отобрать в не очень плодородной Бактрии, собрали быстро, поэтому сейчас необходимо двигаться быстрее, пока молва не донесла до северной провинции рассказы о бесчинствах македонцев. Но кроме этого, в войсках опять усиливалось брожение. Теперь физическая невыносимость походных тягот смешалась с раздражением от поведения царя. Недаром в разговоре с Птолемеем Филота выражал презренье к шутовскому наряду взбалмошного Александра, его нелепым попыткам подражать манерам и традициям персов, прилюдному поклонению их незримому богу и неуважению к своим, эллинским, корням и богам.

И случай показать, что Александр по-прежнему верен небожителям Олимпа, а заодно и дать солдатам хоть что-то на разграбление для оправдания дальнего похода представился совсем внезапно. Продромы доложили о нахождении города Бранхидов. Потомки этого древнейшего греческого рода были переселены на границу Бактрии и Согдианы за сотню лет до появления здесь «родной» армии. В греческой Ионии их предки, будучи жрецами храма Аполлона в родовом городке Дидиме, свершили гнусное осквернение оракула и выдали персидскому завоевателю Ксерксу сокровища храма. После чего, испугавшись мести жителей областного полиса Милета, попросили