Королева острова - Ванесса Райли

Мята.

Перечная мята…

Знакомое чувство близкой смерти окутало меня, вспарывая кожу. Стоны стали громче. От этого было не убежать, не отвернуться – не сегодня.

* * *

В моем воображении я снова стала маленькой и была одета лучше других, потому что мой па, белый плантатор, признал меня своей. С первых дней, когда я начала помогать мами в лечебнице, я привыкла не видеть зла. Я всегда смотрела направо, а налево никогда.

Слева была порка. Слева были колодки и лечебница. Мами заставляла меня помогать больным – тем, кого так жестоко изнасиловали, что у них кровило несколько дней. Я вытирала кровь, промокая ее тряпкой с мятной водой.

Слева…

Собирай тростник и пой.

Истекай кровью и пой.

Умирай и пой.

…на той стороне.

Если я увижу зло и смирюсь с ним, оно разъест мои мечты как кислота, выжжет дотла.

Повозка остановилась.

– Долл, ты меня слышишь?

– Мой отец был хозяином, Томас. Все страдания причинялись от его имени. Он никогда не прекращал злодеяния. Ни разу не признал муки рабов. Надсмотрщиков не увольняли за убийства или жестокость. Томас, я такая же, как па. Я всегда отворачиваюсь. Всегда смотрю в сторону.

– Долл… Ты не он.

– Но джамби и смертные маски говорят другое.

Томас схватил меня за руку.

– Я этого не замечаю.

– Я тоже не хотела замечать. Если бы видела, то не смогла бы больше мечтать. Мне пришлось бы занять свое место на полях среди людей, которые рождены страдать, а потом умереть.

– Долл, ты здесь, со мной. Нечего бояться.

– Я не хочу умереть в тех полях, Томас.

– Я не отпущу тебя. Никогда. Ты меня пугаешь, женщина. Нам нужно заключить сделку. Дай-ка я сам. Посиди в повозке.

Как я могла остаться на месте, когда кровь моя текла по тем полям?

Гренада, 1790. Сделка

Мы остановились у главного дома плантации Раньяна. Томас спрыгнул на землю, и я тоже начала спускаться.

– Долл…

– Я должна.

Кивнув, он повел меня к дому. Это был не совиный дом, как у па, его не поддерживали сваи. Местные не боялись наводнений. Сломанные ставни, разбитые ступени – всего тут было вдоволь. У одной я замерла, сомневаясь, выдержит ли она.

– Все из-за урагана, – пробормотал Томас. – Жуткий ураган восьмидесятого. Десять лет прошло, а новый так и не отстроили. У Раньяна денег нет.

На террасе сидел старик в потрепанной одежде и отличной соломенной шляпе.

– С чем пожаловали?

– Мистер Раньян, – начал Томас, – я насчет Салли. Я связывался с вами через мистера Бейтса.

– Ах вот чего. Старуху Салли прикупить хотите.

Он посмотрел мимо меня на Томаса, ухмыляясь, будто я какая-то бездомная псина.

– Нешто и бумаги посылали?

Томас заслонил меня, выйдя вперед.

– Да, вам нужно только подписать.

В голове у меня все спуталось. Я вцепилась в сюртук Томаса как трусиха.

Мистер Раньян прикрыл глаза, будто солнце давило на него и эту прекрасную шляпу; ни щелей в плетении, ни необработанного края, ни дыр от жучков – она явно не бывала в полях под палящими лучами.

– Когда-то Салли была весьма полезна, да только состарилась. На кой она вам?

– Я представляю сторону, которая заинтересована в ее воссоединении с семьей.

– Да уж, родичей-то у нее полно. – Раньян сплюнул табак, и харчок приземлился у моего ботинка.

Томас взял у меня контракт.

– А это еще кто? Прихватил девку на удачу? – Старик смерил меня сальным взглядом.

– Можно и так сказать. – Томас протянул плантатору бумаги. – Мы сговорились на тридцати пяти фунтах.

– Так-то оно так, да теперь я гляжу, спрос на Салли велик.

Нет! Он не может сейчас передумать.

Я сложила руки на груди.

– Позвольте, вы заключили сделку.

Он хохотнул и качнулся в кресле.

– Не способен держать свою девку в узде?

– Я не чья-то девка. Я…

– А должна, такая кругленькая и справная, – оскалился Раньян и снова покачнулся. – Жаль, черна как смола.

Томас простонал и приструнил меня взглядом.

– Давайте закончим, Раньян.

Уперев руку в бедро, я набралась смелости и произнесла:

– Сбавляй сумму, Томас, вот о чем я толкую.

Томас задрал голову к потрепанной крыше.

– Мисс Долл представляет заинтересованную в сделке сторону. Это очень хорошее предложение. Берите тридцать пять фунтов, Раньян, или цена будет уже двадцать пять.

– Цветным теперь и такое дозволено? Ну, судя по тому, что в Бельведере засели эти недотепы, эти неунывающие бунтовщики, еще как дозволено.

На самом деле он сказал не «недотепы». С тем же успехом он мог произнести другое бранное слово.

Томас крепче сжал кулаки. Да он же вот-вот ударит старика!

– Извинитесь, Раньян.

– Эт за что еще? Эти вольные не знают ихнего места. А должны помалкивать да благодарить за то, что имеют.

Помалкивать и терпеть? Ни за что.

– Или он подпишет бумаги сегодня… Или никакой сделки.

Раньян вытаращил глаза. Он снял шляпу и принялся обмахивать лысину, обрамленную седыми волосами.

– Хитришь! Ну да мне не к спеху. Салли стара, но еще ого-го. Красивой уродилась. Не белая, но и не смоляная, как твоя чертова кукла.

Во рту у меня пересохло.

– Сделке конец. Уходим, мистер Томас.

Он схватил меня за руку.

– Даже двадцать пять не дашь? Ты уверена?

– Этому болвану не нужны деньги. – Я поддалась ближе к старику. – Ясно одно: доживать ему не так уж много. А после мистер Томас договорится с вашими наследниками. У таких крыс в приплоде всегда другие жадные крысы.

Раньян подскочил с кресла.

– А ну, стой! Не позволяй ей так со мной говорить!

– Буду говорить как хочу! Я из тех, кто не унывает! – Я пулей слетела с крыльца.

Томас убрал бумаги в карман и спустился по шатким ступенькам.

– Ты точно знаешь, что делаешь, мисс Кирван?

Ответить я не могла, но взобралась на телегу, на место возницы. Не успел Томас вскарабкаться на сиденье, схватила вожжи и тронулась. Надо было убираться подальше.

Пару миль мы проехали в молчании, но дрожать я не перестала. Из-за пара от вулканического озера мое лицо взмокло.

Томас забрал вожжи и остановил повозку. Он сидел, положив ладонь мне на руку, и внимал моим рыданиям.

– Надо было послушать тебя, Томас. Я не могла дать ему одержать верх!

– Старый глупец просто пытался выручить еще пять фунтов.

– Теперь Раньян убьет бабушку или высечет, и все