Алексей Орлов - Нина Молева

— Граф, не могу удержаться, чтобы не спросить вашего мнения о произошедших дворцовых переменах. Отставка Александра Васильчикова — может ли она сказаться на политической позиции России? Дело не в том, что у самого Васильчикова никакого влияния на государственную жизнь не было. Главное — его сменщик. Что вы можете сказать о господине Потемкине? Как следует относиться к его персоне?

— Мне трудно предвидеть перемены в дворцовых настроениях. Они не поддаются законам здравого смысла. Что же касается эмоций — было бы предосудительным и крайне неосторожным строить на них какие-либо прогнозы.

— Я понимаю вашу сдержанность, граф. Но если вы испытываете хотя некоторое доверие к своему старому другу, то, может быть, чуть-чуть приподнимете завесу таинственности?

— В свое время германский посол рассказывал, как получил после отставки Григория Орлова указание от самого Фридриха Великого заискивать дружбы у нового любимца. Напрасная трата сил — Васильчиков и впрямь ничего не значил. У меня иногда возникало впечатление, что императрица использовала этого мальчика как щит против могучих и очень деятельных Орловых. Эту роль Васильчиков успешно сыграл, сам того не понимая, но за прошедшие 22 месяца успел смертельно надоесть императрице.

— Мне сказали, что она чисто по-матерински позаботилась о его пожизненной пенсии, дала крупную сумму на обзаведение домом в Москве, прибавив к ней сервиз, белье и посуду. Но самое потрясающее — благодарность экс-фаворита!

— Ах, этот Васильчиков действительно превзошел самого себя в своей прощальной записке. Как мне передавали ее содержание, он написал: «Всемилостивейшая государыня! Переезжая сегодняшний день к брату моему жить, позвольте мне принести всеподданнейшую мою благодарность».

— Пикантный анекдот! Однако что же из себя представляет Потемкин? Он так некрасив и к тому же лишен одного глаза. Фаворит с одним глазом и вечной черной повязкой на лице — это тоже достаточно необычно.

— Могу ответить достаточно коротко. Потемкин — заклятый враг Орловых, особенно графа Алексея Григорьевича. Да и глаз он потерял в самой откровенной драке с ним.

— На дуэли?

— Я не оговорился, сэр, именно в обычной рукопашной драке. Не знаю, кто был ее зачинщиком, но Потемкин, начиная со дня вступления императрицы на престол, отчаянно завидовал Орловым. И особенно тому, что никак не мог обратить на себя внимание императрицы. Отдельные должности его не удовлетворяли, материальные поощрения тоже. Чтобы обратить на себя внимание государыни, он вызвался пойти в армию против турок. Храбро сражался, с большим трудом вырвал у императрицы разрешение писать ей с полей сражений, живописуя таким образом свои настоящие и придуманные героические похождения.

— На что он рассчитывал, не будучи командующим?

— На многое, и его расчет полностью оправдался. Достаточно было государыне, между прочим, в виде дани обычной любезности написать в ответной записке, чтобы он берег себя, как Потемкин, забросив свою часть, примчался в Петербург и буквально штурмом взял дворец.

— Но у императрицы так много сложностей, которые можно было бы попытаться помочь решить.

— Решение всех сложностей требует времени, сил и талантов, которых у Потемкина, может быть, и нет. Он предпочел кратчайший путь. И вот, как вам известно, 1 марта получил одновременно назначение генерал-адъютантом и право занять апартаменты Васильчикова.

— Говорят, он чуть не собственноручно помогал выносить вещи экс-фаворита.

— Во всяком случае, устраиваться начал в то время, когда служители еще выносили багаж его предшественника.

— Что же теперь, как вы полагаете, может произойти?

— Потемкин постарается окончательно удалить Орловых и скомпрометировать графа Чесменского.

— Последнее возможно?

— Почему же нет. Граф Алексей Григорьевич всегда был склонен вести рискованную и азартную игру. А сейчас, тем более, у него есть для маневров целый флот. Если говорить о безопасности, императрице, пожалуй, следовало дождаться его возвращения.