Сказки слепого мира - Вера Сорока

Волк: Я ничего не вижу. Я ослеп?!

Бабушка: Нет, дорогой, ты прозрел. Открывай глаза. Только предупреждаю, с непривычки будет очень ярко.

Волк открывает глаза. Ему становится больно от света и красок окружающего мира. Постепенно он привыкает и видит, что все деревья состоят из букв. Стволы сложены из заглавных, на ветках расположены буквы поменьше, а листья проросли знаками препинания.

Бабушка: Добро пожаловать в Мир историй, Волк. Реальный мир.

Волк: Что это за деревья?

Бабушка: Каждое дерево – это бесценная история.

Бабушка подходит к ближайшему дереву и гладит его по коре вдоль текста.

Бабушка: Лесорубы знают об этом и стараются уничтожить истории, персонажи которых мешают Лесхозу.

Подходит Красная Шапочка.

Красная Шапочка: Узнаешь дерево?

Волк: Да, это мое дерево. Дерево, под которым я сплю. Как же красиво оно светится!

Бабушка: Это наше дерево, Волк, эта история про нас. Если его срубят, мы все погибнем.

Сорока садится на плечо Красной Шапочки и начинает трещать ей на ухо. Девочка внимательно слушает и резко оборачивается. С другой стороны дорожки появляются лесорубы.

Красная Шапочка: Возвращайтесь, я задержу их.

Волк смотрит на лесорубов и впервые точно знает, что нужно делать.

Волк: Нет, я больше не буду ни догонять, ни убегать. Я прогоню их.

Бабушка: Боюсь, ты еще не готов.

Волк: Но ведь вы верите, что я избранный.

Бабушка кивает и достает спицы. Красная Шапочка перезаряжает дробовик.

Волк бросается на лесорубов. Красная Шапочка и бабушка атакуют их слева и справа. Бабушка вяжет огромные сети, которые накидывает на лесорубов, Красная Шапочка стреляет им в головы. Волк рычит, кусается и уворачивается от огромных топоров, но лесорубов становится все больше. Слева от Волка пролетает бледная девочка в красном кожаном берете, справа – Бабушка с окровавленной спицей в руках. Они обе тяжело ударяются о землю и лежат без движения.

Самый высокий лесоруб замахивается топором. Волк оборачивается и бежит в последний раз. Но недалеко – он в два прыжка оказывается у дерева, берется за корень, торчащий на поверхности, и протяжно воет.

От этого воя вся ткань истории идет рябью и переписывается. Лесорубы исчезают, остается всего один Мистер Лесоруб. Он падает на дорожку и пытается закопать уши в землю. Но не успевает и разлетается на тысячу мелких осколков.

Волк прекращает выть и тяжело дышит, отпуская корень дерева. Бабушка осторожно поднимается с земли. Красная Шапочка помогает ей.

Бабушка: Я же говорила тебе.

Красная Шапочка: Ты была права. Он – избранный.

Если не вдаваться в подробности, погода в лесу стоит прекрасная. Волк больше не идет по тропинке – он, как белка, скачет от одного дерева к другому – из истории в историю. Чтобы лесорубы больше не навязывали ему пустые идеалы погони за зайцами. Чтобы ни одна история больше не исчезла.

Тур силы

Грег сидел на краю кушетки. Не в супергеройском – в обычной одежде.

– Говорят, Кларк собрался в тур силы. Хочет напитаться энергией.

– Вот же мудила. Как только написал про Индию в «Твиттер», это моментально стало трендом. Теперь все собираются в тур силы.

– А вы не хотите?

– Чего? Еще сильнее превращаться в дерево? Вы серьезно? Я не Человек-камень. Даже не долбаный Василиск. Знаете, что будет, если умножить посредственную суперсилу?

– Что же?

– Еще больше посредственной суперсилы.

– Ну это не совсем верно.

– Доктор, я так больше не могу. Не могу соответствовать тусовке Кларка. Не могу снимать эти долбаные сторис во время того, как кого-то спасаю. У меня даже нет нормального супергеройского костюма, потому что все знаменитые дизайнеры работают с крутыми супергероями. На меня у них просто нет времени.

– Думаю, вам было бы полезно сменить обстановку, чтобы преодолеть этот кризис.

– Может, ненадолго уехать в город поменьше, где мои способности будут ценить?

– Грег, вы же знаете, что от себя не убежать. Хоть в Индию едь, хоть в Россию.

– В Россию?

– Это я так, для примера.

– А почему бы и нет? Это будет тур самопознания и силы. Как в Индию, только лучше! И знаете что, я не поеду в Москву, я поеду в Сибирь. Туда, где снег и медведи.

* * *

– Пакет надо?

– Давайте, – устало согласилась Маша, – один.

Под монотонное кассовое пиканье Маша взяла пакет, но никак не могла его открыть. Подула, потом пошуршала. Но это не помогло. Тетка в очереди начала недовольно вздыхать.

Маша представила, как душит ее этим же пакетом.

У тетки на ленте лежали кошачьи консервы и бутылка дешевого вина.

«Хорошо ей», – подумала Маша. У нее самой была сильная аллергия на шерсть, поэтому некому было носить консервы. Но у Маши были другие питомцы, не как у всех.

Пакет наконец открылся, она быстро поскидывала в него продукты и вышла.

Рядом с магазином будничная гопота – смех, пиво, громкие разговоры. Маша всегда удивлялась, как можно пить пиво на улице в такой мороз. Она спокойно прошла мимо – уже давно никого не боялась. На районе ее все знали. Подростки – потому что она их учила, взрослые – потому что когда-то учились с ними. Маша ко всем находила подход и у большинства бывала дома – подрабатывала репетиторством.

Она открыла дверь и вошла в очередной одинокий вечер. В квартире было тихо и темно. Маша постояла так в темноте, не выпуская пакет из рук. С ботинок натекла грязная лужа. Пришлось стянуть их, чтобы не касаться мокрых шнурков. Тяжелую дубленку кинула на пол.

В зале поздоровалась со своими питомцами. Рассмотрела каждого сквозь прозрачные стенки, покормила, погладила через стекло. Каждый был таким красивым – особенного окраса и характера. Кто-то пушистый, а кто-то гладкий, но очень яркий.

На следующий день Грег вышел из самолета в омском аэропорту. А уже спустя три часа лежал на снегу, и сразу трое били его ногами. Это произошло довольно просто – без предупреждений, разговоров и веского повода.

Просто так.

Грег устал, замерз и совсем не был готов к драке. Он только кое-где превратился в дерево, чтобы защититься.

Было уже темно, когда его оставили в покое. Мимо ходили люди, но никто не обращал внимания. Он звал на помощь, но все просто шли мимо. Грегу показалось, что он замерз насмерть и стал призраком. Призраком в этой холодной жуткой глуши.

Грег попытался встать, но поскользнулся и снова упал. Никогда в жизни ему не было так больно и обидно. Он лежал на снегу и тихо смеялся разбитым ртом: «Чертов Кларк Кент, тебя бы тоже здесь отмудохали».

– Что? – Рядом остановилась женщина.

– Я сказал, что и Кларка бы здесь избили. – Грег попытался сесть, но голова закружилась, и он аккуратно опустился обратно на снег. – А ты меня слышишь?

– Да вся улица тебя слышит.

– Тогда почему ко мне никто не подходит?

– Мало кто понимает английский, думают, что ты пьяный. Давай помогу подняться. Где твоя гостиница?

– Не знаю. Я еще не успел ее найти.

– Ясно. Документы хоть целы?

Грег проверил карманы и помотал головой. Женщина что-то отрывисто сказала по-русски. Он не понял.

В детстве Маша часто приносила домой бездомных котов и собак. Потом задыхалась, конечно, но ничего не говорила родителям, чтобы животных не выбросили обратно на улицу.

Дольше всего у них прожил черно-белый кот – почти месяц. Потом Машу увезла скорая из-за сильного отека. Когда вернулась из больницы, кота уже не было. Больше никого и никогда не было.

Прошло двадцать лет, и Маша снова притащила кого-то в дом. Хотя и не чувствовала прежней радости. Чувствовала только неловкость и странный незнакомый мужской запах. А еще стыдилась русского акцента, хоть и безупречно знала грамматику.

Спала на раскладушке.

На следующий день в темноте быстро собралась на работу. Проверила, что человек дышит, и сбежала, беззвучно закрыв дверь. Оставлять чужого в доме было неразумно, но брать у нее все равно нечего. Да и не зная русского, далеко не убежать. Все-таки не Москва.

Грег проснулся в незнакомом месте. Свет из окна был странный – холодный и белесый, как будто все разом запылилось и потеряло яркость. На потолке висела