Сказки слепого мира - Вера Сорока

История дедушки

Однажды у бога с похмелья заслезился глаз. Он вынул его, положил на тумбочку где-то во вселенной и отрастил пятьсот новых. Про старый забыл. Постепенно бог забыл все. Даже что он бог. Бла-бла-бла, бла-бла-бла, ты все это уже слышал.

Потом слепой уже мир оброс лесом. Еще потом появились люди и принялись убивать друг друга.

Вот только здесь я упустил одну деталь. Люди не сразу начали убивать друг друга. Сначала зацвело дерево, вот это самое дерево. Оно цветет раз в сто двадцать лет, порождая ненависть и войну. И если вдруг новое поколение забывает убивать, пыльца его цветения, его семена заново заводят колесо зла. Деревья не ждут, когда последний из людей умрет. Только твой дед, проросший когда-то в Ба-бо, ждет крови и новых жертв из собственных внуков.

Олег приподнялся на огромном пне.

– Это правда?

– Правдивее в этой жизни я еще ничего не рассказывал.

– И он умер? Они убили его совсем?

– Смешной ты, Олежка. Его корни доходят до самого ада и питаются из Стикса. Твой дедуля никогда не помрет. Тут и сказочке конец.

Олег обошел вокруг пня и присел, осматривая что-то.

– Сколько у тебя осталось жизней?

– Не знаю, а что?

– Идем со мной в ад, – сказал Олег и поднял с земли топор.

Хатуль пару раз пнул дерево, прищурился.

– Нет, Олежка, это без меня. Ты теперь думаешь, что все не то, чем казалось. Но оно и сейчас кажется, хотя как будто бы уже не кажется. Так всегда в лесу – одной правды нет.

– Как знаешь.

– Дорогу-то найдешь?

– Думаю, он покажет. – Олег кивнул на дохлого зайца, сидевшего неподалеку.

– Ну удачи желать не буду. Увидимся в десятой жизни.

– Веди, – сказал Олег дохлому зайцу.

Заяц почесался, покрутился на месте, и под ним появилась нора. Он прыгнул внутрь, за ним протиснулся Олег.

Они ползли так долго, что Олег трижды оброс бородой и трижды потерял ее, как листву. Все чаще ему казалось, что он дома, что никто не стучал в дверь. Но стук слышался все отчетливее. Дохлый заяц сказал:

– Это стучат кости грешников. Мы близко.

Заяц не соврал. Зайцы вообще не умеют врать – они прибыли на место так быстро, что топор еще не успел заржаветь.

Когда Олег наконец-то выпрямился, то почувствовал себя древним человеком, впервые вставшим перед деревьями в полный рост.

Хатуль тоже не соврал – корни Дедушки брали начало в Стиксе.

– В добрый час, – сказал безглазый.

– Ты тут главный?

– У нас здесь анархия.

Безглазый погладил дохлого зайца, из которого вывалились разноцветные яйца.

– Топориком-то неудобно будет. Могу предложить электропилу, Олежек.

– Ты зачем меня спас? – спросил Олег.

– Такие, как ты, беспокойные, двигают сюжет бытия. А мне, знаешь ли, надоела цикличность, надоела работа, надоели мертвые люди. И живые тоже. Вот мы сейчас дерево выкорчуем, и все прекратят быть.

– Почему?

– Потому что мы все зло. Все нанюхались его пыльцы. Ну в той или иной степени. Людей не станет, сказок не станет, богов не станет. Только тишина и покой.

Олег посмотрел на пилу в одной руке и топор в другой.

– Но ты не переживай, оставайся с нами в аду. Мы хороши тем, что не скрываем свою худость. Ты из наших. Будет закрытый клуб. Без новеньких.

Олег отбросил топор и проверил остроту пилы. Пила распилила камень.

– Нет, спасибо, – сказал Олег. – Не подходит.

– Как знаешь. Если передумаешь, ищи иглу.

– Которая в утке?

– Которая в зайце, – подмигнул безглазый.

И Олег пошел обратно к норе.

– Я провожу. Есть тут у нас одна загвоздка.

Они вернулись обратно, но на месте одной норы Олег увидел тысячи нор в стенах, потолке и в полу. Открытые, закрытые и заваленные песком и глиной. Как глаза огромного паука.

Из одной норы ему помахал черт.

– Жрать-жрать, – сказал он.

– Жрать. – Олег помахал в ответ.

– Никогда не знаешь, которая твоя, – пожал плечами безглазый.

– Попытка одна? – спросил Олег.

– Три. Разумеется, это же сказка.

Олег внимательно посмотрел на все норы и увидел в одной что-то вроде черной веревки.

– Мне столько не понадобится.

– Ошибешься – сгинешь.

– Все там будем. Тут, – улыбнулся Олег и полез по хвосту.

Потом вдруг остановился и спросил:

– Если сказка Ба-бо – правда, то игра в прятки должна была закончиться, а ты – стать самим собой.

– Кто сейчас верит в сказки? – усмехнулся безглазый.

– Как знать, может, я и стал собой, – сказал дохлый заяц.

* * *

– Очень мило с твоей стороны полежать в дверном проеме.

– Будешь должен.

Олег с Хатулем подошли к огромному пню, в центре которого уже проклюнулся зеленый росток.

– Твой дед никогда не успокоится.

Олег накрыл росток рукой, запечатывая его в асфальт.

– Ничего, я прослежу.

История вечного сторожа

И он проследил. Построил рядом дом, развел огород. Не с козлами – обычный. Хотя созревшего своего козла оставил. Тот стал белый и красивый, еще лучше, чем у Ба-бо.

Иногда ездил на нем в город, чтобы подышать бензином и метро, положить цветы на могилу тетке.

Черт жил неподалеку. После того как Олег сходил в ад, он считался мертвым и проклятье уже как будто не действовало. Но черту было нечего делать, поэтому он просто жил.

Однажды пришла светящаяся, таща за собой невидимую клетку. Села рядом с ним на крыльцо.

– Ты плохой, Олежка. Мы все порченые. Ты умрешь, а он снова прорастет.

– Все умрут.

– Все, кроме него.

– У меня настойка на медвежьей шерсти. Будешь?

– Я опять клетку потеряла. Нашла потом. Надоело.

– Оставь ее у меня. А мне молодильные яблоки носи. Создай себе вечного сторожа. Дело?

– Дело, – ответила Жар-птица. И поцеловала.

Чай с бергамотом

На Сахалине снова штормовое предупреждение. Все привыкли. Таня тоже. Она проверила генератор, закрыла окна дополнительной ставней, чтобы стекло не побилось, завела в дом собаку и легла спать.

Ночью что-то сильно грохнуло, дом встряхнуло, и Тане приснилось, что она научилась летать. Летать было хорошо и совсем не страшно. В жизни не так.

Наутро проснулась от тишины. Когда ураган, Таня спала в одежде, поэтому встала и сразу на кухню. Сварила кофе, накинула куртку и вышла покурить на чердачный балкон.

Вышла, а на улице космос. Хаскель тоже вышел и прижал уши. Космос был большой, тихий и холодный. Кое-где мигали звезды, но в основном было очень темно. Таня почесала нос и закурила.

– Дела… – сказала Таня, чтобы издать хоть какой-то звук.

Хаскель заскулил.

Таня докурила и пошла заводить генератор. Сварила овсянки. Есть не хотелось, хотелось хоть какой-то понятности.

Попыталась написать сообщение:

«Здравствуйте, Георгий Борисович. Я сошла с ума и сегодня на работу не приду».

Хаскель положил тяжелую башку ей на колени и жалобно посмотрел. Таня погладила собаку и переписала: «Здравствуйте, Георгий Борисович. Я улетела в космос, поэтому беру отпуск без содержания». Подумала немного и удалила про космос.

Хаскель начал носиться по дому.

– Нет, – сказала Таня, – в космос удобнее с кошкой – не надо выгуливать.

А Хаскеля обязательно надо было выгуливать. Дважды в день, потому что он собака, трижды, потому что он энергичный хаски, и четырежды, чтобы в доме оставалось хоть что-то целое.

На чердаке Таня нашла автомобильный трос, привязала один конец к ремню брюк, второй – к батарее. Открыла дверь, села на крыльцо и свесила ноги. Сзади подтолкнул Хаскель.

– Да погоди ты, – сказала ему Таня.

Ей хотелось, чтобы, как в кино, сейчас кто-нибудь прилетел и спас ее. Тане всегда этого хотелось, с самой школы, когда она влюбилась в Виталика из 7 «Б». Таня стояла тогда перед огромной замерзшей лужей. Ноги скользили по льду. И ей так нужно было, чтобы Виталик подошел, взял за руку и провел на другую сторону.

Конечно, она тогда упала. Растянулась на виду у всей школы.

Таня поморщилась и спрыгнула с крыльца в открытый космос.

Виталик, который когда-то был из 7 «Б», а сейчас был из Сбербанка, как-то раз достал