Бездна. Книга 3 - Болеслав Михайлович Маркевич

для них, надо было полагать, какой-то особый интерес. Один из них держал под уздцы красивого каракового иноходца, впряженного в легкий кабриолет, в котором, очевидно, приехал сюда «генерал». Первым, таким же инстинктивным побуждением «Волка» было – бежать. Но он был слишком опытен и властен над собою, чтобы отдаться этому первому движению. Бежать приходилось бы по той же улице, вперед или назад, на виду у всех… К тому же тут лошадь: «нагонит, сшибет сразу. А тут, может, и вовсе не о том»… пронеслось и не досказалось в его мозгу.

– Да вот этот самый человек и есть, – громко проговорил в эту минуту седой старик, увидав его первый своими зоркими мужицкими глазами, выпрямил свою согбенную спину и указал на него быстро протянувшимся в сторону подходившего пальцем.

Троекуров так же быстро обернулся на него.

Будто только ожидая этого, группа любопытствовавших двинулась к ним стеной чрез улицу.

«Волк», как бы не слыхав сказанного и не обращая ни на кого внимания, зашагал опять вперед, небрежно помахивая палочкой.

Но пройти мимо самого «генерала» и притвориться, что не заметил его или не узнал, было бы чересчур «нелепо», рассудил он, и, не доходя шагов пяти до Бориса Васильевича, снял шляпу, не замедляя шага и прищуриваясь каким-то невольным морганием век на лесную чащу, зеленевшую по другую сторону моста, к которому направлялся он.

– Пожалуйте сюда! – услыхал он повелительный голос.

Он остановился, поводя глазами с видом человека не уверенного, что кличут именно его.

– Подойдите, я вас зову, – повторил Троекуров.

«Волк» двинулся еще на шаг, поднося опять руку к шляпе.

– Вы состоите у Владимира Христиановича в конторе в должности письмоводителя?

– Так точно, – ответил он как бы с некоторым удивлением: ты, мол, знаешь, так зачем спрашивать?

– Фамилия ваша Бобруйский?

– Бобруйский.

«Генерал» обернулся к старику:

– Он?

– Самый он и есть, как сказывал тебе, ваше превосходительство. Не один я, вот соседей спроси, – указал старик на подошедших крестян, – все тут слыхали, как он этто ономнясь расписывал.

– Чаво это?

– А насчет того самого, что господа быдто на Царя убивцу выслали.

– Так, так, знамо, тот самый. Беспременно, баитъ, господское это дело, потому некому, как им… Батюшка-царь народ из-под земли вырыл, всем тракт показал, землей оделил, так за эвто, мол, самое господа извести его хотят, милостивца нашего, – загалдели крестьяне.

Приземистый, кривой мужичонка подполз под самое ухо Бориса Васильевича:

– Смутьян, ваше превосходительство барин, возмущал нас поистине!..

– Может, сам он из ихних, из эвтих самых некудашек, – пробасил другой, взирая на «Волка» с лютым лицом и неестественно вытягивая шею в его сторону.

– Хорошо, – вымолвил Борис Васильевич своим властным голосом, подымаясь со скамьи, – не откажетесь подтвердить это, коли спросят вас?

– Это тоись, кто же, батюшка?

– Исправник, следователь, все равно, кому требоваться будет.

Крестьяне не успели ответить.

«Волк» браво выступил вперед.

– Что это вы показывать будете? – спросил он, поводя кругом искрившимися злым пламенем глазами.

Крестьяне как бы смутились на миг и подались назад, не отвечая.

– Чаво вы, испужались что ли? – выговорил укорительно все так же оставшийся сидеть на скамье старик: при вас говорил, сами сейчас пред генералом показывали.

– Да что я говорил, дурачье? – принялся вдруг смеяться «Волк». – Сами болтали: «Бают, говорили, что Царя господа извести хотят», – a я вам на это: «И я, говорю, слыхал, да только мало ли что люди врут»…

– Не… неправда твоя… Сам об этом зачал. Доподлинно сказывал, что господа… И про присягательную господчину тоже и про все прочее таковое… – заголосили кругом.

– Врете вы, олухи! – протестовал со своей стороны обвиняемый.

– Подай, брат, сюда лошадь! – крикнул Троекуров державшему ее. – Вы во Всесвятское шли? – обернулся он к «Волку».

– Домой, – пробормотал неуверенным голосом тот.

– Так я вас довезу. Садитесь…

– К чему ж это? я и сам дойду… Для чего вам беспокоиться, ваше превосходительство! – поспешил он принять тон, имевший соответствовать подначальному положению его относительно «патрона».

– Садитесь, говорю вам! – повторил Борис Васильевич тоном, в свою очередь не допускавшим возражения.

«Волк» быстрым взглядом обежал еще раз окружавших и молча вскочил в кабриолет.

Троекуров сел подле него, подобрал вожжи.

– Пусти, спасибо!

Крестьянин, державший лошадь под уздцы, отошел в сторону.

– Прощай, Капитон… Сиди, сиди, ноги у тебя плохи! – крикнул он владельцу избы, пытавшемуся подняться с места на прощание с барином, «генералом».

– До свидания, ребята!

– До свидания, батюшка, ваше превосходительство, счастливо оставаться! – зазвучали хором голоса, закивали усердно крестьянские бороды и затылки.

Добрый конь понесся, плавно перебирая ногами. Мостовые бревна гулко задрожали под ними… Дорога пошла лесом.

– Я, ваше превосходительство, – заговорил вдруг Бобруйский, – никак не могу понять смысла того, что сейчас тут произошло. Я в чем-то будто обвиняюсь, между тем как…

– Я с вами не говорю, – не дал ему продолжать Борис Васильевич.

Он не глядел на него и правил, рачительно сдерживая иноходца на рытвинах и колеях плохой лесной дороги.

«Задушить тут тебя сразу, a сам в лес…» – промелькнуло опять в мозгу «Волка». Но он тут же машинально дернул плечом и погрузился в размышления. «Попался, да не совсем еще. Расчитает, само собою, беда не большая: на первое время у этого Троженкова схорониться можно, а там увидим… Вот если полиции выдать думает, так тут опять вопрос: к чему придраться могут? Разговор с крестьянами – ерунда; на том и стоять буду, что они же говорили, а я только то и сказал, что действительно уже об этом слышал, на что это, мол, одни людские враки».

И «Волк» с проясненным уже челом глянул искоса на сидевшего рядом с ним «генерала»… «Бесстрашный тоже!» – промолвил он мысленно, с какою-то странною смесью одобрения и прирожденного чувства ненависти к «барской породе» взирая на невозмутимо спокойный облик этого «господина», которому, очевидно, и в голову не приходило, что помещавшийся рядом с ним человек не обинуясь задушил бы его тут же, в этом лесном безлюдье, если б это действительно понадобилось ему в эту минуту.

Из-за деревьев мелькнули красные стены и высокая дымящаяся труба завода Всесвятского, и кабриолет, огибая его, подкатил ко крыльцу небольшого флигеля, служившего помещением Владимиру Христиановичу Пецу. На крыльце его, с сигарой в зубах, сидел кто-то, одетый в полицейский мундир, вид которого заставил «Волка» бессознательно сморщиться. «Вот оно что, ждал меня, черт!.. Обыск, знать, произвел уж», – сообразил он тотчас же – и тут же усмехнулся: «да найти-то ничего не нашел».

Он угадал не совсем верно.

– Вот господин Бобруйский, – проговорил Борис Васильевич, кидая вожжи выбежавшему на стук его кабриолета слуге управляющего и подымаясь по ступенькам крыльца к исправнику.

Тот