Семь процентов хаоса - Эллен О'Кловер

– Не надо, – говорю я.

Сентябрьский ветерок задувает в открытую дверцу и шелестит парковочным талоном в подставке для чашки.

– Не надо что?

– Не надо на меня вот так смотреть.

– Я никак особенно не смотрю.

– Тогда вообще не смотри.

Он снова называет меня по имени, но всего один раз, и к этому моменту я уже ухожу.

* * *

Я прихожу в XLR8 в три пятнадцать. На шее – наушники, на пальце – кольцо с ключами от машины. Мы договорились, что с понедельника по пятницу я буду приезжать к ним сразу после школы – и так до контракта с «Селеритас».

В конференц-зале с видом на горы проводит встречу Джейн из отдела разработки. На экране – изображение «ПАКС» в реальном времени, но кнопки слегка сдвинуты от центра и все чуточку не на своем месте.

– …постараемся исправить как можно скорее, – говорит Джейн в тот момент, когда я вхожу в зал. – А то мы выглядим как-то непрофессионально.

Все оборачиваются.

– Привет, Ро, – улыбается Джейн. – Проходи.

– Что с кнопками? – киваю я на экран.

– Что-то не так с кодированием, – отвечает она. – Кнопки не встают на свое место, но мы завтра же все исправим.

– Сейчас сделаем. – Джейн начинает возражать, и я добавляю: – Дайте мне часок посидеть за компьютером, и я все починю.

Я надеваю наушники и, отключившись от происходящего в зале, направляюсь к ближайшему свободному столу. Врубаю компьютер и одновременно музыку, чтобы не слышать ни ударов своего сердца, ни людей вокруг, ни собственных мыслей, мчащихся подобно горному ручью.

Я не знаю, что делать с Миллером, как пережить шесть месяцев его отстраненного молчания, как разогнуть закручивающуюся пружину своих глупых чувств.

Но в компьютерах я разбираюсь. Экран мигает.

Я возвращаюсь домой только около семи. Играет музыка, из кухни доносится острое благоухание лука-шалота с добавлением чего-то более нежного, возможно шалфея. Вера сидит за обеденным столом, как обычно с бокалом белого вина. Папа тянет шею, выглядывая из-за кухонных шкафчиков, и машет мне лопаткой.

– С первым учебным днем! – восклицает он, и я скидываю рюкзак на пол. – Сейчас будем праздновать.

Мы всегда отмечаем первый день нового учебного года. Раньше Вера приходила к нам прямо с работы, с кейсом, набитым студенческими работами, ждущими проверки. Она стягивала заколку с волос и встряхивала ими, а потом глубоко выдыхала и принимала у папы из рук бокал вина. Сейчас она просто улыбается и похлопывает ладонью по столу возле себя.

– Удачный был день, Рози?

– Невероятный, – отвечаю я. Папа переворачивает курицу на сковородке, и мы слушаем, как она шкворчит. – «Денвер Пост» хочет на следующей неделе взять у меня интервью.

– Что, правда? – говорит папа.

Вера сжимает мое запястье.

– Что ты им скажешь? – спрашивает она.

Она смотрит спокойно и дружелюбно, потом берет бокал подрагивающей рукой.

– Смотря что они спросят. Но вообще, у XLR8 есть набор заготовок для прессы – ключевое сообщение и еще всякая информация.

Ключевое сообщение очень ясно дает понять: «ПАКС» безошибочно предсказывает будущее любого пользователя. Я поинтересовалась, стоит ли утверждать это с такой категоричностью, надо ли упомянуть о том, что не все можно предсказать, но Эвелин была непреклонна. «ПАКС» должен иметь безупречную репутацию, иначе это вообще не будет работать. А мне совершенно не хочется представлять такой вариант, где это вообще не работает, особенно теперь, когда все зашло так далеко.

– Наверное, мне придется заучить все их заготовки.

Вера согласно мычит.

– Я видела изменения, которые они внесли в приложение, и новый слоган.

Теперь «ПАКС» утверждает: «Твое будущее – у тебя в подсознании».

– И? – спрашиваю я.

– Тебе не кажется, что это напоминает аттракцион-гадалку «Золтар»?

– Это не гадалка, Вера, это наука, – закатываю глаза я. – Уж кому знать, как не тебе.

Она поднимает руки, и я снова замечаю, что они дрожат.

– Это просто наблюдение.

– Ешьте давайте. – Папа ставит перед нами тарелки.

Вера с улыбкой кладет ладонь на его руку:

– Как аппетитно, Пит.

Я берусь за вилку, но продолжаю смотреть на Веру. Ее лицо знакомо мне, как мое собственное. Она изменилась – говорит тише, смеется не сразу, выглядит глубоко усталой. Но это все равно Вера. Она учила меня плавать, а во время летних каникул, когда растешь со скоростью света, кормила на обед макаронами с сыром. А однажды я каталась на велосипеде и заехала так далеко от дома, что заблудилась. До сих пор помню ее испуганный взгляд, когда она нашла меня, плачущую, около супермаркета «24/7».

– Я видела, что Миллер подбросил тебя до дома после школы, – произносит Вера как бы между прочим; тоном, легким, как перышко, упавшее на поверхность озера. Но она слишком хорошо меня знает и сразу замечает, как я напряглась. Подняв голову, она внимательно глядит мне в глаза. – Как все прошло?

Я берусь за вилку и нож.

– Хорошо.

Теперь они уставились на меня вдвоем – Вера и папа.

– Хорошо, – повторяю я.

– Поступив в старшую школу, вы почти перестали общаться, – говорит папа. Он откусывает кусочек курицы и жует, не сводя с меня взгляда. – Вам сегодня, наверное, было о чем поговорить.

Я упорно не поднимаю глаз от тарелки и с хирургической точностью разрезаю еду на мелкие кусочки.

– Говорить не о чем. У нас чисто деловое сотрудничество.

Я точно знаю, что они переглядываются поверх моей головы, но, не желая облегчать им задачу, делаю вид, будто ничего не замечаю.

– В некотором роде да, – медленно говорит папа. – Но он еще и твой друг.

– Миллер мне не друг. – Я смотрю прямо в папины удивленные глаза. Когда Миллер перестал к нам приходить, папа принял самое простое объяснение: у Миллера много дел, а я подружилась с Марен. – Тем более не близкий.

– Нет, – вставляет Вера. Она-то всегда знала, что не все так просто. – Он твой возлюбленный.

– Господи, – говорю я, едва не поперхнувшись. – Пожалуйста, никогда больше не называй его моим возлюбленным.

Папа густо краснеет, но Вера лишь пожимает плечами:

– Но ведь XLR8 называет вас именно так.

– Могу поклясться, что они не называют нас возлюбленными.

– Ну, значит, кавалер.

Я бросаю на Веру косой взгляд, и она вздыхает.

– Ну, как бы они его ни называли, ты испытываешь совсем другие чувства. Так?

Я делаю глубокий вдох. Можно сказать ей, что сидеть в машине Миллера – все равно что плавать в ледяном озере, ощущая, как конечности немеют от обжигающего холода. Можно показать ей следы-полумесяцы от ногтей на ладонях – это я стискивала руки во время нашей безмолвной поездки домой, чтобы держаться хоть за что-нибудь. Можно.

Но я лишь говорю:

– Миллер – моя пара.

Вера молча смотрит на меня одно долгое мгновение. Она не оглядывается на папу; это только между нами – долгий взгляд глаза в глаза. Когда же она наконец решает заговорить, в ее слабом голосе ощущается сталь:

– Не позволяй им вовлечь себя в то, к чему ты не готова, Рози. Не теряй контроль над этой историей. – Вера не шевелится, даже не моргает. – Это твоя история.

На следующей неделе мне предстоит рассказать эту историю.

«Денвер Пост» прислала в XLR8 журналиста и фотографа. Джаз проводит нас в уютную комнату, о существовании которой я даже не подозревала. Я сажусь на коричневый кожаный диван напротив окна, из которого видны горы. Поскольку меня сначала будут фотографировать, в комнату впархивает Феликс, катя перед собой подвижную стойку для одежды. Я оглядываю себя – белая футболка, вельветовая мини-юбка, черные сапоги – и, вскинув брови, смотрю на Феликса.

– Все в порядке, – быстро произносит он и, сняв с вешалки кожаный пиджак, протягивает мне. – Только вот это добавь.

Пиджак подходит к моим сапогам, он мягкий, с бахромой на плечах. Я его натягиваю, а Феликс, приблизившись, убирает с моего лица кудряшки. Каждый день мои волосы ложатся по-разному, но сегодня выглядят совсем неплохо – не вьются мелким бесом, все еще высветлены летним солнцем. Ногти Феликса покрыты синим лаком, бровям придана безупречная