Семь процентов хаоса - Эллен О'Кловер

– Я знаю, – говорит Миллер своим фирменным, спокойным и ровным, тоном.

Типичный чертов Миллер, самый сдержанный и невозмутимый из всех вокруг. Мне вдруг страшно хочется узнать остальные результаты его анкетирования в «ПАКС».

– Отлично. – Эвелин поворачивается на вертящемся кресле к экрану на стене. Она пролистывает вступление, вопросы оформления «ПАКС» и останавливается на слайде «Путь к "СЕЛЕРИТАС": как нам туда попасть». – Тогда сразу перейдем к самому главному моменту – когда ты входишь в игру, Алистер.

– Можно просто Миллер, – замечает он, и Эвелин кивает.

– На февраль у нас запланирована презентация в «Селеритас», венчурной компании из Калифорнии. – Она оглядывается на Миллера, но он смотрит не на нее, а на слайд. Читает. – У «ПАКС» все категории хороши, – продолжает Эвелин, – но самой востребованной станет подбор пары. Именно она сулит основную прибыль. Создать приложение для знакомств может кто угодно, но только Ро удалось написать алгоритм, гарантирующий стопроцентное попадание.

Меня охватывает гордость, и я решительно вступаю в клуб сторонников Эвелин Кросс. В душе я в восторге от того, что она так хорошо отозвалась обо мне при Миллере, но все же вставляю:

– Почти стопроцентное. – Эвелин кидает на меня острый взгляд. – Девяносто три процента.

– Это мелочи. – Она отворачивается. – Девяносто три процента – это все равно что сто, и мы будем продавать приложение как дающее стопроцентный прогноз.

Я вспоминаю Верины слова: «Это не точная наука», но Эвелин продолжает говорить, не давая мне возможности возразить.

– Благодаря категории «ПАКС-пара» мы получим потребительский взнос, проведем рекламную кампанию и сделаем «ПАКС» достаточно привлекательным, чтобы заинтересовать «Селеритас». – Эвелин переходит к следующему слайду, на котором кто-то смонтировал мое фото со снимком Миллера из школьного ежегодника. Я вижу нас двоих рядышком, как две половинки единого целого, и все мысли вылетают у меня из головы. Я забываю о маркетинге, об обещаниях, которые мы должны дать, вообще обо всем. Миллер настороженно смотрит на меня со стены. У него голубые глаза, веснушки на переносице и загадочная улыбка.

– Вы двое будете нашим доказательством, – говорит Эвелин, и я прихожу в себя. – Ро уже становится лицом «ПАКС» в соцсетях, скоро начнем планировать интервью со средствами массовой информации. Мы очень надеемся, что ты будешь рядом с Ро на всех мероприятиях, и вы вместе покажете миру, как отлично работает «ПАКС».

Мы обе смотрим на Миллера, но он все еще разглядывает слайд и наши изображения бок о бок.

– Вашим сопровождающим будет Феликс Гутьеррес. – Эвелин указывает на мужчину в гавайке. Тот вскидывает руку в приветственном жесте. – Он научит вас правильно держаться перед камерой, в дальнейшем будет давать советы относительно гардероба. Вы начнете появляться вместе на людях, официально и неофициально, делать посты в соцсетях. Затем в конце сентября устроим интервью здесь, в Денвере. – Эвелин смотрит на нас. – Если пока возражений нет, можем обсудить это более детально.

Миллер молча кивает.

На следующем слайде – ряд отмеченных буллетами фраз, и от каждой моя грудная клетка сжимается все сильнее, не давая вздохнуть.

● Импровизированное появление на публике (к примеру: мороженое, прогулка по городу, посещение музея) – 1 раз в неделю.

● Посты в аккаунте @rodev – 2 раза в неделю.

● Посты в аккаунте «ПАКС» – 1 раз в неделю.

● Появление на ТВ, радио, в печати – по возможности.

Чувствуя, что задыхаюсь, я бросаю чтение. Мороженое?! Взгляд Миллера все так же прикован к экрану. Бледная от беспокойства Виллоу наклоняется к сыну и что-то ему шепчет, но он лишь мотает головой.

– Феликс составил предварительный список, – объясняет Эвелин. – Он пройдется с вами по каждому пункту, и мы внесем все необходимые изменения.

Над столом повисает молчание. Я запрещаю себе опускать взгляд на руки, мысленно твержу, что это мое приложение. Моя встреча.

– Миллер, – просит Эвелин, – скажи, что ты об этом думаешь. Что нужно сделать, чтобы убедить тебя принять участие в проекте?

Миллер переводит на нее взгляд и все так же спокойно и ровно произносит:

– Я хочу получить сорок семь тысяч долларов.

Все это время я водила ногтем по костяшкам пальцев и сейчас вонзаю его в кожу до крови.

Эвелин удивленно моргает:

– Почему именно столько?

Я кошусь на Виллоу, которая не сводит глаз с сына. Она так стиснула руки, лежащие на столе, что пальцы побелели.

– Этого хватит, чтобы оплатить вторую половину моей учебы в колледже, после того как я получу финансовую помощь, – отвечает Миллер.

Я невольно задаюсь вопросом, долго ли они это обсуждали. Может, все выходные вычисляли, сколько смогут на мне заработать? Впрочем, все по-честному. Я ведь тоже пытаюсь использовать Миллера, чтобы заработать.

– Понятно, – произносит Эвелин, вставая из-за стола. – Позвольте мне отлучиться ненадолго, чтобы сделать телефонный звонок.

Она уходит, и в комнате становится тихо, как под водой. Мы пятеро замерли, как жуки в янтаре, ожидая решения.

– Все в порядке.

Эвелин возвращается и снова усаживается на свое место. Ее не было меньше пяти минут. Первым оживает Миллер:

– С кем вы разговаривали?

– С главой совета директоров в Маунтин-Вью, – отвечает Эвелин. – У нее возникла хорошая мысль.

«У нее», – отмечаю я про себя. Приятно слышать.

– Такой вариант. – Эвелин смотрит на Миллера, и тот отвечает на ее взгляд. Он сидит так спокойно и расслабленно, словно ее предложение волнует его меньше всего на свете. – Мы оплатим твое обучение. Полностью. Но только после того, как получим финансирование от «Селеритас». Иначе – ничего. – Она кивает мне и Миллеру. – Вы должны убедить представителей фирмы.

Миллер не оглядывается на меня.

– Договорились, – отвечает он не моргнув глазом.

Миллер уверен не во мне, а в собственной способности провернуть это дело.

Слово вьется надо мной, как комар, невесомое, но больно колющее. «Договорились». Мы все-таки возьмемся за это.

– Милый, – мягко произносит Виллоу. Миллер вскидывает на нее глаза, и между ними проскальзывает что-то, известное только им. – Ты уверен?

Миллер сглатывает, потом резко, решительно кивает. Я наблюдаю, как он подписывает три листа бумаги. Виллоу внимательно читает каждый документ, прежде чем он ставит свою подпись на пунктирной линии. Затем Миллер встает, жмет руку Эвелин и выходит из офиса. Не говорит мне ни слова, даже не смотрит на меня, давая понять, что я его не интересую в принципе.

– Ну что ж, – губы Феликса кривятся в усмешке, – похоже, будет весело.

На следующее утро, направляясь к своему пикапу, я вижу на другом конце подъездной дорожки Миллера, который сидит в машине с заведенным двигателем. Папа давно ушел – по понедельникам «Бобы на озере» работают с пяти утра. Воздух прозрачный и свежий, как бывает в конце лета, а у меня в запасе двадцать минут до первого звонка моего последнего года в старшей школе.

У Миллера старая отцовская машина, белый универсал с дверцами, отделанными «под дерево». Миллер смотрит на меня через ветровое стекло. Похоже, сегодня он не особо боится встретиться со мной взглядом.

Я тоже смотрю на Миллера, потом – на свой пикап и снова на Миллера. У меня за плечами – школьный рюкзак, в руке – термос с чаем, а на указательном пальце – ключ от машины. Я представляла это утро несколько иначе.

Миллер опускает стекло:

– Если ты типа моя подружка, тогда должна сесть ко мне в машину.

Его слова обжигают слух.

– Пара, – уточняю я, обходя свой пикап, и, открыв дверцу с пассажирской стороны, сажусь к нему. – Пара, а не подружка.

Миллер поворачивает голову, сдавая назад по подъездной дорожке. На нем легкое худи и те же джинсы, в которых он был вчера. Волосы еще влажные после мытья. Мне нравится запах его шампуня, и это меня злит.

– С функциональной точки зрения какая разница? – спрашивает он.

Вероятно, никакой, но у меня аж кожа зудит от его умничанья. Просто не верится, что это наш первый разговор за столько лет.

– Если хочешь иметь со мной дело, придется правильно подбирать лексику.

– Подбирать лексику, – повторяет Миллер, поглядывая на меня,