Одиночество Мередит - Клэр Александер

День 1294

Суббота, 2 февраля 2019

Сегодня ко мне придет Селеста: мы спонтанно договорились вчера вечером, и я так нервничаю, что ни минуты не могу усидеть на месте. Отменить снова нашу встречу невозможно, иначе я буду выглядеть ненадежным человеком, с которым нельзя иметь дело. Если мама чему-то меня и научила, так это тому, что чужое мнение важнее всего. Я хожу по дому, осматриваю каждый уголок и каждую щель, пытаясь увидеть все ее глазами, заметить то, что сразу даст понять: здесь живет женщина, которая вообще никуда не выходит.

Может быть, именно сегодня я расскажу ей правду.

Она появилась в условленное время, и я распахнула дверь с непринужденной улыбкой. Точнее, я надеюсь, что это была непринужденная улыбка, а не напряженная гримаса на лице человека, который чередует ненужную уборку, глубокое дыхание и маниакальное поедание изюма в попытках успокоить свой разум.

Выяснилось, что можно было не стараться. Вместо нее я увидела букет цветов — прекрасные крупные свежие бутоны в оранжевых, желтых и розовых тонах — и тут уже сама не смогла не улыбнуться совершенно искренне.

— Привет. — Она открыла лицо. Очень милое, в обрамлении гладкого каре, с веснушками на носу и расщелинкой между передними зубами.

— Привет. — Я взяла протянутые мне цветы. — Селеста, спасибо огромное. Очень красивые!

— Я так рада наконец тебя увидеть, — сказала она.

— А я очень рада увидеть тебя.

И это была абсолютная правда, что меня даже немного удивило.

Я поставила цветы в вазу, извлеченную из пыльных глубин кухонного шкафа, и это было непривычно, потому что со времен Гэвина цветов мне никто не дарил. Я не торопилась, наслаждаясь ощущением бархатных лепестков на пальцах. Пока Селеста переключилась на Фреда, я глубоко вдохнула сладкий терпкий запах, с которым не сравнится даже самая дорогая ароматическая свеча. Цветы отправились на почетное место — на подоконник в гостиной, а в это время Селеста провела рукой по корешкам стоящих на полках книг: «Неужели ты все это прочла?»

Я быстренько показала ей дом, и, судя по ее восхищенным возгласам, ей все понравилось. Фред сопровождал нас повсюду. Особенно ее впечатлили винтажные постеры с видами Капри и Сицилии, висящие на верхнем этаже у лестницы. Оказывается, ее дядя — итальянец.

— Правда? Здорово. — Я представила себе, как в детстве маленькая Селеста скачет по мощеным улочкам под палящим летним солнцем.

— Но он всю жизнь живет в Пейсли, — добавила она, будто читая мои мысли. — У него закусочная в центре города.

Мы расхохотались.

— А я пытаюсь учить итальянский, — призналась я.

— Ого, Мередит, ты такая продвинутая!

Вернувшись на кухню, я заварила чай и нарезала ореховый торт, пока Селеста рассматривала лежащий на столе пазл из тысячи фрагментов — картину Сальвадора Дали «Христос Святого Иоанна Креста». Я надеялась закончить его вчера вечером, но сеанс с Дианой так вымотал меня, что после ужина я заснула на диване. Проснулась в полночь, потная и растерянная, с затекшей шеей. Снова заснуть не смогла, поэтому испекла торт.

— Потрясающе. — Селеста все еще разглядывала пазл.

— Мне осталось доделать кусочек неба. А ты видела саму картину? Она здесь, в Глазго.

— Правда?

— Да. Хранится в Келвингроуве с 1952 года. Я, когда ее увидела, была абсолютно потрясена. Такая тоска накрыла.

Селеста сделала глоток чая.

— Стыдно признаться, но я со школы не была в Келвингроуве. Я вообще не особо разбираюсь в искусстве. Не то что ты.

Я отмахнулась от ее комплимента, но почувствовала, как вспыхнули щеки.

— А может, сходим как-нибудь вместе? Устроишь мне экскурсию.

Вот он — шанс сказать правду. Я смотрела на свои руки, в окно, на незаконченный пазл. Куда угодно, только не в ее нетерпеливые глаза. Как глупо демонстрировать картонную версию великого произведения (с огромной зияющей дырой под левой подмышкой Иисуса Христа), когда оригинал находится менее чем в трех милях от твоего дома.

— Я редко куда-нибудь выбираюсь. — Это все, что мне удалось промямлить.

— Так давай выберемся. Бери пальто — пойдем прямо сейчас. Куда захочешь.

Я смотрела в ее воодушевленное лицо, а сама корчила какую-то гримасу. Скажи ей сейчас же, потребовал мой внутренний голос.

— Тебе хватает общения на форуме, чтобы справиться с одиночеством?

«Скажи ей сейчас же».

— Дело не только в этом. — Мне хотелось, чтобы она сама все поняла, сама соединила воедино пока еще разрозненные фрагменты головоломки.

Вместо этого она взяла меня за руку и осторожно сжала:

— У тебя столько потрясающих качеств, Мередит. Жаль, ты не видишь себя со стороны.

— Гэвин тоже так говорил.

— Гэвин?

— Это мой… один мой знакомый.

— Вот, Гэвин был прав. Я серьезно, Мередит. Ты невероятно добрая и милая. И необычная.

Я знала, что она говорит искренне, но мне стало неловко. Я не напрашивалась на комплименты.

— В смысле чокнутая? — пошутила я.

— Вовсе нет! Необычная в хорошем смысле.

— Ну ладно, «необычную» оставляем. А еще не забудь, я отлично собираю пазлы.

— О да, просто великолепно. И ты любишь кошек. Мы, кошатники, должны держаться вместе.

Как по команде в комнату вбежал Фред. Запрыгнул на кухонную скамейку рядом с Селестой, тронул ее лапой. Она засмеялась и взяла его на руки.

— Понимаешь, о чем я? — Она пододвинула ко мне свой телефон. — Сфотографируй меня с этим красавчиком, Мер. А вообще-то, иди сюда. Давай сделаем селфи.

— Я никогда не делала селфи, — призналась я, садясь рядом с ней.

— Что ж, значит, я удостоилась чести оказаться на твоем первом селфи.

Держа телефон на расстоянии вытянутой руки, она наклонила его так, чтобы в кадр помещалась верхняя часть наших тел. Фред попытался саботировать процесс. Он начал облизывать лапу и чистить ухо, так что на получившемся фото на коленях у Селесты был виден лишь пушистый рыжий комочек. Селеста выглядела свежей и сияющей, с белыми зубами и блестящими волосами. Я криво улыбалась и смотрела мимо камеры.

— Мне нравится, — решительно объявила Селеста.

Она обхватила меня за спину и сжала плечо. Непривычные ощущения, но скорее приятные. К счастью, для Селесты это явно была абсолютно нормальная форма общения, и она, похоже, не заметила моей неловкости. Она перекинула ноги через скамейку и легко вскочила, избавляя меня от необходимости придумывать повод высвободиться, потому что я ощущала себя деталью пазла, вставленной не на свое место.

После ухода Селесты Фред запрыгнул на подоконник, почти касаясь носом стоящей там вазы. Я опасалась за подаренные мне цветы, но он лишь быстро обнюхал их, а потом просто смотрел. В этой сцене было все для натюрморта,