Мой остров тишины - Пак Хэсу

После простуды стоять у огня было неожиданно приятно. Я помешивала закипающую кашу и думала о том, что она согревает даже в процессе готовки. Но тут мои мысли прервал звук бурлящей воды. Я быстро помешала вскипевшую воду и влила ложку холодной, чтобы пена осела. Мелкие пузырьки, которые не исчезли, я просто сдула, и вместе с ними унеслись и мои лишние мысли.

Рис разварился, вода выкипела — каша была почти готова. Я убавила огонь и пошла накрывать на стол. К каше у меня была только редька в соевом соусе, и я тут же с удовольствием представила ее сладковатую кислинку в сочетании с теплой кашей. Подумать только, еще вчера я была еле жива, а теперь уже вовсю улыбалась.

Я поставила перед собой кастрюлю, от которой поднимался пар, и переложила кашу в тарелку. Дуя на ложку, принялась есть. Прибрежный фенхель не потерял своего тонкого аромата и отлично сочетался с жидкой рисовой кашей. Сначала чувствовалась горчинка — как-никак это трава, — но стоило немного пожевать, как проступала сладость. Даже после долгой варки листья не разварились в кашу и остались плотными, жевать их было приятно. Я добавила ломтики редьки, ставшей светло-коричневой от соуса, — и даже по цвету все смотрелось гармонично.

Завтрак получился довольно приятный. Я подумала, что наградила им себя за победу над простудой, и почувствовала даже некоторую гордость. С тех пор как я приехала на остров, я каждый день жила по одному и тому же распорядку, и вот впервые моя повседневная рутина прервалась. Два дня я пролежала без сил… А ведь всего пять месяцев назад моя жизнь была совершенно разрушена: не то что два дня — каждый день тогда разваливался на части. Я вспомнила, как пять месяцев назад сидела в порту Томун, потеряв волю к жизни и не зная, куда податься. Казалось, что из заплаканной маленькой девочки теперь я наконец-то превратилась во взрослого человека. В памяти вспыхивали и гасли короткие кадры: с чем мне пришлось столкнуться, и что я сама выбрала.

Как только я добралась до этого острова и разложила вещи, передышки не было: я жила будто в путешествии — каждый день ходила к морю и в лес, гуляла по песчаному берегу, а если не было особых дел, смотрела на восход. Но в какой-то момент я начала относиться ко всему этому как к необходимым заданиям, которые нужно выполнять. Да, я медитировала — но, если честно, не ради душевного покоя, а для того, чтобы выровнять дыхание перед погружением в море. Возможно, все это тоже было лишь частью выживания. И вот теперь простуда, этот неожиданный противник, из-за которого я слегла на два дня, нажал кнопку перезагрузки моей повседневности. Мои глаза все еще выглядели устало, но мир, который они видели, стал немного четче. И только теперь передо мной появилась не просто задача выжить, а сама жизнь. Я решила, что теперь иногда буду сама назначать себе выходные и ездить в порт. Ведь здесь, на острове, я не просто добываю себе пропитание — тут проходит моя жизнь. И эту повседневную жизнь иногда стоит менять.

Кашей ли я согрелась или потому, что надела сверху еще и льняную рубашку, но все тело окутало мягкое тепло. Дальше будет только холоднее, а таких «домашних» дней станет больше. Да и разве не собиралась я зимой сидеть у печки, запекать батат и коротать время за вязанием? Ну вот, пора, как медведь, готовиться к спячке.

К холодам надо было заготовить дрова, но сил у меня пока было мало, поэтому я решила заняться чем-то другим. Собранные в огороде овощи все это время валялись вокруг стола в беспорядке. Самое время засолить их и разложить по банкам. Заготовок хотелось сделать побольше, чтобы хватило до самой весны. Для начала я решила собрать оставшийся от маринадов соевый соус и прокипятить его. Взяла самую большую кастрюлю в доме. Слила туда соусы из разных емкостей — соленый запах тут же ударил в нос. Добавила еще немного свежего соуса и поставила кастрюлю на огонь. Затем выложила на доску сегодняшние ингредиенты: перец, листья кунжута, баклажаны, помидоры, абалона и трепанга. Туда же пошли сушеные мидии, коричневые водоросли и прибрежный фенхель.

Теперь все, что пойдет в засолку, нужно было нарезать так, чтобы поместилось в банки, и аккуратно, слоями, разложить. Стоило только разрезать перец, как воздух вокруг наполнился остротой. Я сунула в рот одно зернышко — ох, какой острый! «Это на вечер, с соевой пастой», — решила я и отставила в сторону.

Когда соус в кастрюле забурлил, я добавила по стакану сахара и уксуса. Соленый аромат смешался со сладким, и маринад стал похож на настоящий соус для заготовок. Я металась между плитой и разделочной доской, заполняя пустые банки заготовками. Наконец пришла пора заливать: теплый маринад лился в банки, и каждый раз перец с листьями кунжута, баклажаны с помидорами, абалон с трепангом обдавали меня своим запахом. Я давала пару выйти, закрывала крышки и плотно закручивала.

Одних только морепродуктов получилось шесть банок. Листьев кунжута — пять, остального тоже с избытком. Еще теплые банки я осторожно протерла сухим полотенцем и поставила на верхнюю полку шкафа. Представила, как зимой поймаю кефаль, макну в пасту и достану к ней баночку этих солений… Я точно только что болела?

После того как я поела и занялась подготовкой к зиме, силы стали постепенно возвращаться. Но память тут же подбросила информацию о делах снаружи: батат с недорезанной ботвой в огороде, неубранный толком временный очаг на пляже… Я сжала пальцы, попробовала напрячься — нет, пока рано. Разжала кулак, села на пол и закрыла глаза. Перед тем как выходить наружу, нужно было успокоить сердце.

С закрытыми глазами я вдыхала и выдыхала, ощущая, как при каждом дыхании поднимаются и опускаются плечи и живот. После сильной ломоты каждый орган, казалось, по-своему приходил в порядок. Захотелось пройтись по телу и тихо сказать каждому: «Спасибо за работу». Я начала с кончиков пальцев ног и медленно поднималась до самой макушки. Когда я проговорила благодарности, одиночество чуть отступило.

Мой остров

Последние несколько дней я почти не выходила из дома и потихоньку готовилась к зиме. Из овощей,