Мой остров тишины - Пак Хэсу

Да, из-за моей ошибки она получилась водянистой. Но это была первая кимчхи, которую я приготовила сама. И она будет кормить меня всю зиму.

В яме, которую я с таким трудом выкопала несколько дней назад, меня терпеливо ждал глиняный чан. Яма — громко сказано: чан был зарыт в землю лишь наполовину, глубже мне было уже не под силу. Я стала аккуратно укладывать капусту одну за другой. С нее капала вода. Моя морская кимчхи… Результаты моей первой засолки постепенно заполняли чан.

Новогодний вечер в островном домике

Темно-синее море. Над ним — бледно-серое небо, будто подернутое туманом. На первый взгляд море похоже на вечернее, но в шесть утра в нем есть что-то лукавое — словно под его поверхностью скрывается нечто огромное. На границе моря и неба один за другим вспыхивали огоньки — большие и маленькие. Это были лодки, входящие в порт.

Когда я впервые увидела эти огни на рассвете, мне показалось, что это фары автомобилей, которые мчатся прямо к острову. Зрелище было настолько впечатляющим, что я потом несколько дней подряд поднималась на вершину острова и смотрела, как они проплывают мимо нас и уходят в гавань.

Проснувшись на рассвете, я, как обычно, пошла нырять. В декабре море чаще всего бурное, с сильным ветром, поэтому в такие редкие дни, когда волны спокойны, нужно хотя бы ненадолго зайти в воду и добыть еды. Я ожидала ледяной холод, но, стоило опустить ноги, и, к моему удивлению, меня обняла теплая мягкая вода. Морским зарослям было наплевать, что на дворе декабрь: они все так же покачивали гибкими зелеными стеблями. Спасаясь от меня, по каменистому дну катились морские ежи. Я последовала за ними и подобрала несколько, сложив в сетку.

Вода оказалась такой теплой, что я задержалась дольше обычного и, выбравшись на берег, тут же начала чихать. Нужно было разложить улов на песке, перебрать его, чтобы отправить мелочь обратно в море, но сегодня я нарушила этот порядок и сразу побежала в дом.

У печки меня встретило густое уютное тепло. Я поставила воду для кофе и снова придвинулась к огню. Вот если бы Хёнчжу сегодня не приехала, я бы ни за что в такую зиму и не полезла в море… Зимнее море — все, не мое. Сегодня в честь Нового года я пригласила ее прийти вечером в гости. Мысль устроить для нее ужин зрела уже давно, а после того, как я закончила солить кимчхи, желание поесть с кем-то вместе стало еще сильнее. Решив не тянуть, я в тот же день оставила записку на пристани: «Не хочешь заглянуть на остров?»

На следующее утро с «Ёнильхо» пришел сигнал: тинь! тинь! Это значило «окей». С тех пор несколько дней прошли в хлопотах. Первым делом я занялась стиркой одеял. В детстве, если кто-то из моих друзей собирался прийти к нам с ночевкой, мама всегда тащила целую охапку одеял к стиральной машине.

— Зачем столько, мама? — спрашивала я.

А она, запихивая их внутрь, отвечала:

— Пусть, когда твоя подруга будет вспоминать наш дом, вместе с ним ей вспомнится и этот запах.

Пока я думала о ее словах, мне показалось, что я и правда чувствую тот самый запах кондиционера для белья.

По сравнению с маминой, стирка в островном доме была совсем скромной. Честно говоря, ее даже стиркой было трудно назвать: я всего лишь потоптала ногами несколько пододеяльников, намылила, потерла и прополоскала. Развесив их на сушилке перед домом, я заметила, что даже чайки, словно уловив перемены, в это время держались подальше. Запах мыла незаметно просочился и в дом.

Чувствуя, как аромат наполняет комнату, я приступила к приготовлению еды. Сначала достала высушенную на днях рыбу и разложила на столе. Треска была подвялена до легкой упругости. Мясо у нее нежное — если вешать днем, сразу портится, поэтому я сушила ее только ночью, а утром убирала. Рядом положила кальмара, который тоже провел ночь под тем же ветром. Ундария и мидии сушились и днем и ночью без перерыва. Водоросли высохли так сильно, что, казалось, рассыпятся, если их взять. Откусив краешек, я почувствовала солоноватый привкус. Я облизала пальцы, пропитанные их ароматом, нашла ручку и записала меню сегодняшнего ужина, после чего прикрепила листок к стене на кухне.

«Закуска: суп с водорослями и мидиями. Главное блюдо: тушеная треска. Основное: паэлья с абалоном и кальмаром».

Если обжарить сушеные мидии и ундарию в кунжутном масле, а потом как следует проварить с чесноком, получается на удивление ароматный суп. Пару раз он выходил с легкой рыбной ноткой, и я все думала, как от нее избавиться. Секрет оказался прост: варить подольше. Если дать ему спокойно покипеть на слабом огне, вкус становится очень свежим.

Я попросила Хёнчжу принести один тюбик перечного соуса. К тушеной треске не хотелось добавлять никаких сложных приправ. Достаточно было лишь хорошо пропарить ее, а рядом поставить соус — соевый, щедро приправленный зеленым луком и перцем. А острая перечная паста станет в этом блюде финальным штрихом.

В центре стола я поставлю треску, а рис у каждой будет свой в виде паэльи. Паэлья — испанское блюдо: рис готовят вместе с другими поджаренными ингредиентами и бульоном. Недавно на берег выбросило кальмаров, которые так и не нашли пути обратно в море; одного из них я подобрала и подвялила. Нарезать этого полусушеного кальмара, добавить сегодняшние абалоны, обжарить с рисом — и выйдет ароматный насыщенный рис. В придачу — по два морских ежа каждому на тарелку: раскрыть и сбрызнуть каплей кунжутного масла. Ну и, конечно, кимчхи, которую я заквасила совсем недавно… На этом приготовления можно считать законченными.

— Тук-тук, есть кто дома? — раздалось за дверью, когда я возилась у огня одновременно с несколькими блюдами. В дом вошла Хёнчжу.

— Привет! — Не успев вытереть руки полотенцем, я подбежала и крепко ее обняла.

От ее волос пахло шампунем.

Отстранившись, я внимательно осмотрела ее непривычный наряд. Где та капитанша в хаки и высоких болотных сапогах? Сегодня она была в брючном костюме и пальто.

— Ты в этом наряде на лодке плыла?

— В деревне все