Рождественские тайны - Донна Ванлир

– Что тут осталось-то? Несколько дней, – ответила Джуди. – Если тебе так важно обсудить это с Линдой, дождись ее.

Маршалл остановился и посмотрел на Джуди.

– А ты бы как поступила?

Она отодвинула кресло и встала.

– Знаешь, что? Ты прав. Я не готова вернуться в такую атмосферу.

– А я что сказал? Проведи эти дни с внуками.

– Так и поступлю! – Джуди надела перчатки и направилась к выходу.

Маршалл тронул ее за плечо.

– Нет, правда… Стоит подождать Линду или нет?

Джуди заливисто расхохоталась.

По четвергам «Волонтерский центр Глории» не работал, так что весь вечер среды и по дороге на работу в четверг я обзванивала нянь. Едва схлынула утренняя толпа посетителей в кафе, я достала телефон. Пропущенных не было. Набрав еще один номер, я помахала вошедшей Тамаре.

– Рене, – сказала я в трубку, – ты можешь посидеть вечером с детьми? Последний раз, честное слово!

– Возможно, – ответила подруга. – После обеда я обещала отвезти друзей в аэропорт. Не успею приехать и встретить детей со школы, но вернусь в половине шестого или около того. Пойдет?

Что ж, если больше никто не сможет, то и это будет здорово.

Я отнесла Тамаре кофе.

– Не можете найти няню? – спросила она.

– Да уж, я бы озолотилась, если бы мне платили за время, которое я трачу на поиск.

– Сколько у вас детей?

– Двое, девочка и мальчик.

– И у меня. Сыну одиннадцать, а дочери девять.

– Не знала, что у вас есть дети. – По правде сказать, я ничего о ней не знала. – Кофе и вчерашнюю выпечку?

Тамара кивнула, и я направилась к стеллажам для выпечки. Однако взяв булочку, я тут же вернула ее на место, прошла к кассе и забила в заказ овсяную кашу. Мармит с овсянкой находился в конце линии раздачи; сняв крышку, я наполнила тарелку кашей, захватила креманку с ягодами в посыпке из тростникового сахара и отнесла все Тамаре.

Она в недоумении уставилась на меня.

– Заказали на вынос, но так и не забрали.

Женщина была шокирована.

– Конечно, кто же заказывает овсянку на вынос? – продолжала я. – Наверное, потому и не забрали.

Она опустила взгляд на тарелку.

– Если не съедите, придется выбросить.

– Правда?

– Надеюсь, она еще теплая. Я взяла из контейнера на вынос. С фруктами самое то!

– Спасибо, – проговорила Тамара и выложила фрукты с сахаром в овсянку.

Я приняла заказ у компании из четырех человек, затем у парочки, которая села за соседний с Тамарой столик, разнесла заказы и вернулась к ней. Тарелка опустела только наполовину.

– Я думала, вы все уже съели, – заметила я.

– Растягиваю удовольствие.

– Может, как-нибудь придете с детьми?

Тамара помешала кашу, зачерпнула ее ложкой и вылила обратно. Я поняла, что ляпнула лишнее.

– Они живут с отцом. – Она откусила тост и уставилась в тарелку.

– Мои дети живут со мной, – сказала я. – Как часто вы видитесь?

Женщина смяла в руке салфетку.

– Мы не виделись больше года.

Никогда не знала, что говорить в таких случаях.

– Муж – их основной опекун?

– Теперь да. – Тамара все зачерпывала и выливала кашу обратно в тарелку.

– Я в разводе уже четыре года, но моя жизнь по-прежнему напоминает кошмар, – призналась я.

Тамара усмехнулась.

– У вас так же? – спросила я.

Она покачала головой, продолжая мять салфетку.

– Нет, в моем браке кошмаром оказалась я.

Я оглянулась на свои столики: меня никто не звал, и новых посетителей не было.

– Как это?

– Я учила третьеклассников, а муж работал в компьютерном магазине. Он и сейчас там работает. Как-то раз я пошла на вечеринку – мы праздновали тридцатилетие подруги. Ну, знаете, вечеринка только для девочек. Одна выскочка в дорогих шмотках решила выпендриться и стала раздавать всем мет. Мы уже были пьяны от вина, а она сказала, что с метом нам станет еще лучше. И мне… понравилось. Я в жизни не чувствовала себя так хорошо! – Тамара снова механически подняла ложку и медленно вылила кашу в тарелку. – Я проснулась в постели с мужем своей подруги. Такой вот подарочек на день рождения… А еще подсела на мет. Не верите, что можно подсесть за один раз? Я тоже не верила… но подсела.

– Из-за наркотиков вы потеряли опеку над детьми? – тихо спросила я.

– Я натворила много бед. – Тамара разломила тост. – Я прятала наркотики от мужа. Он ничего не знал. Только заметил, что я стала более энергичной. В середине учебного года я потеряла работу, потому что опаздывала и уходила раньше. Когда такое повторяется несколько недель подряд, все замечают… Сложно покупать мет, не имея зарплаты. Со дня на день надо было платить за ипотеку и кредит за машину, а у нас не хватало денег. Муж злился. – Она поднесла тост ко рту, но ей явно кусок в горло не лез.

– Простите, наверное, я мешаю вам есть.

– Да нет, все нормально. Я много раз рассказывала об этом в больнице. Такие истории всегда заканчиваются одинаково. Теперь я знаю как.

Я встретилась взглядом с Карен, и она вопросительно подняла брови. Новых посетителей в моей секции не было, и я впервые порадовалась отсутствию работы.

– Мы развелись и оформили совместную опеку над детьми. Как-то дети приехали ко мне на выходные, я уложила их спать и пошла к управляющему. Хотела переспать с ним, чтобы отсрочить арендную плату. У него был крэк и выпивка. Я и глазом моргнуть не успела, как наступило утро. Дочка проснулась среди ночи и испугалась, что меня нет. Она позвонила мужу, и он забрал детей. За ночь он оставил двадцать семь сообщений на автоответчике. В себя я пришла только к обеду и сразу бросилась домой, но детей там уже не было. В тот момент позвонил муж. Я взяла трубку, а он назвал меня шлюхой. – Голос Тамары дрогнул, и она отвернулась к окну. – И был прав.

Повисла длинная неловкая пауза. Я не знала, что сказать. Мы все гонимы разными ветрами. Иногда и меня сбивали с ног неожиданные порывы, приходящие из ниоткуда. Однако причиной наиболее разрушительных бурь в моей жизни была я сама. Такую же бурю создала и Тамара, и последствия ее оказались ужасны. Бывают дни, когда невыносимо держать все в себе, потому что гнев и боль ослепляют, а напоминания о сделанных ошибках оглушают. Я пыталась представить, каково ей, этой хрупкой женщине, под чьей тонкой кожей синеют вены, – и не находила ответа.

Тамара промокнула салфеткой одинокую слезинку и впервые посмотрела мне в глаза.

– В конце концов, я оказалась на улице и снова подсела на мет, провела так семь месяцев.