Разбирая огонь - Александр Уланов

— как лицо узнает о своём не имении во времени?

— скорее не лицо, а время пропадает. Причём при отсутствии событий это, видимо, ощущается, а от избытка событий захлёбываешься, и часто отсутствие времени опознаётся только потом

— о другом, иногда лицо, видя себя или зная, понимает, что оно не принадлежит тому, к чему обычно, пускай условно, причисляло себя (времени, движению вперёд), но (горит) само по себе. Точка очень непонятного времени

— это скорее чуждость? Чужим можно не только времени, но и месту, человеку. Когда лицо вспоминает, что оно лицо, от-личающееся. Встреча обогащает, но связывает

— соль дневных перепонок, бегу — дикая (этим вольная) усталость в провалах рук, искомом падении в птицу пространств

— по субботам на Карлсплац блошиный рынок, опоздаешь

— всюду не опоздаешь

— велосипед обзавёлся рогом

— распугиваю утренний сон на шкафу в прихожей встречу пешей мышью

— работаю, южный свалявшийся воздух в кусочек соли

— иногда среди кусочков темноты те, что с моря

— небо ковром городом переворачивает

— ветер к осени выдул всё с балкона, моль принесла ещё одну твою шоколадку, небо перевернётся снова

— а у тебя нет клубничного варенья?

— просторным дождём!

— лед вытесняет воду в воздух

— сырым ветром воды, вернуться хотелось бы туда, откуда не, обнимаю дерево во всю длину во сне, разобранный взгляд не выдержит так что

— разобранное можно собрать иначе вернуться куда уходить неустойчивым сердцем. Как летается с утренней едой?

— с ускорением. Бью током весь день

— «Only poetic language can grasp the world, because only poetic language has sufficient materiality to allow it to do so» (Lyn Hejinian)

— интересно слово sufficient — сопоставимость материальности языка и мира. Но за материальностью стоит ассоциативность, как мира, так и языка?

— видимо, материально (независимо от нас) событие текста. Ассоциативность опирается на материальность (уже в смысле качеств предметов и слов — которые тоже независимы от нас)

— текст как событие, непредсказуемое, неуловимое, всегда предстоящее, и, тем не менее, присутствующее

— как будешь порою буду

— ненадолго в одно время. Груз из фотографий

— гранатовыми ядрами родинок в месте ожидания в 19.15

— как около тебя хоть какие-то предметы неподвижны?

— неподвижность раскачать порогом любопытства. Страх мыши проходит с замиранием шагов, неподвижность дыма с отворачиванием взгляда

— скорее бережность, чем любопытство

— но любопытство бережно и осторожно

— любопытство разное, часто не бережное. Если любишь, хочешь, чтобы другому было лучше — значит, не тревожить, радуясь, что ему хорошо, не потревоженному. Сложнее (и более нервно) — понять, когда можно тревожить, а когда нет. Выбор между присутствием и отсутствием (и их степенями)

— испытание того, в ком интерес боится выйти за границу

— не всякий страх плох. И не всякое переступание границы хорошо. Испытание умения различить?

— любопытство как раз держит на/вдоль границе/ы и не даёт переступить. Переступание — уже не любопытство. Испытание дробности и слитности напряжения

— любопытство всё-таки (порой) ведёт за границу (с чего бы тогда переступание), к поиску встречи, которая уже не любопытство, но за встречей новая граница и новое любопытство, снова решающее, стоит ли прятаться, можно ли переступать

— знание того, что обижаю, складывается и раскладывается тонкой фольгой дрожи застрявших в сумерках фонарей, ядовитой медовой коркой под коркой зуба. На радость ответить радостью (радость — самый большой вызов)

— знание того, что обижаю (делаю), только умножает боль, слишком белую даже для мела. Знание того, что (кого, какое состояние) обижаю, только притворяется знанием. Оба не тонкие, в дырах плохо размешанной глины, в масляных тупиках. Чтобы ответить на радость — её сначала принять, не выгнать на тонкий лёд

— еду. Расстояние одновременно двоично (здесь — не здесь) и непрерывно (в нем чуть ближе)

— каждое второе раскр(о/а)шенное «без» как догнать если ночью

— сладость изогнута и меняет длину. У сахара больше граней, чем у соли, но оба пропускают свет и темноту

— зову прятаться и плавать с мандаринами

— автовокзал работает в итальянском стиле. Автобус вот уже час на подходе

— орехи ждут раскола, щётка утром чистит зубы снегом. Встречать с вещами?

— ещё даже не в направлении, но доберусь (с легковым сундуком) в работу вечера/ночи

— сундук бывает легковым, но не бывает лёгким? Высохло навстречу

— кашалот заглотил 60 пассажиров, говорят, впереди пробки

— жду с хрустом помидоров. Параджанов?

— 21,2 лета и на сцене вихрь листьев Нанси, два света борются за непокрытие короны своих ночей, сплю львами кронами

— чужой ночью время вилкой солнечного сплетения сворачиваюсь

— своим воздухом твоему чёрной вишней свежим соком букв

— догоняя ногами дождя ковыля

— радуясь удлинению древней гречкой по зёрнышку жду целую воду

— танцем-решетом полным бессонным временем разговора считая реки отлёжанные колени урожаем спешащих рук

— как статья? дочитываю Гейде. Горячим балконом, ягодами ветра со всех сторон, дверями страниц, звёздами воды

— статью не дают, горохом балкона прячусь, рассеянно в ветре кожей

— спрячу пирогом с капустой

— моим завтра в твоё ожиданием (об)витое в отставании после

— альтернатив никогда не две, можно спросить это «или — или», можно выйти из него

— безоговорочность тороплива, но иногда приходится быстро, иногда отсутствие решения — негодное решение. Может быть, «хорошо-плохо» — как внутренний промежуточный и пересматриваемый, лично человеком определяемый, но всё же итог оговорок в более спокойное время, чтобы успеть что-то сделать во время (вовремя) менее спокойное? Скорость ситуаций различна. В порохе меньше энергии, чем в нефти, но он быстрее сгорает

— все ситуации разные, но поэтому не может быть общего итога, даже по самым «этическим» соображениям. Морскую воду не промыть от соли, пересоленную кашу можно

— итог — похоронное слово. Но есть текущее (именно текущее) состояние взглядов, исходя из которого человек действует. И есть некоторый стержень, представления, за которые человек готов многим пожертвовать (они тоже изменяются, но гораздо медленнее). Как описать выбор? Причем настаивая на текучести человека, нельзя и об этом стержне забывать, иначе стандартный постмодернистский релятивизм

— стержень конечно, и тем не менее выбор очень часто пытается перехитрить то, в чём уверен, чему доверяешь (стержень)

— да, так стержень меняется. Но он должен быть, чтобы было чему меняться

— медузы делятся почкованием света, совмещают туманности в близоруком впадении неба (впадине глаз) с траекторией звёздного падения, вьющейся узлами собственной скорости. Щупальца копят монетки падения, будучи замеченной, их тень жалит

— свобода взгляда не теряется, а пугается присутствия, которое всегда иное, а дальше дело меры и гибкости — уклониться от мешающего, выйти навстречу прибавляющему. Веток столько, что две зелёные и одна синяя

— отложив твои, удалив свои. Кажется, что прорастаю очень сильно в направлении тебя (врастая