Гамбит дождября - Андрей Люмнов

под серой плитою

В глубинах души

покоится с миром

В душе нет любви

но много покоя

И линия жизни

вся штрихпунктиром

Жизнь при Луне

средь табачного дыма

Грустные песни

сон до обеда

Крепкое кофе

снова остыло

Пока я искал

в вопросах ответы

Пьянящее кофе

крепче чем водка

Бокал за бокалом

всё крепче и крепче

От водки давно уж

мне мало толка

Привык к расставаньям

так жить много легче

Пятый рассказ Артёма

— Это стих про меня?

— Ни один из моих стихов пока не про тебя, — Артём выделил голосом слово "пока", — они все написаны очень давно, про других людей... А некоторые, хоть и выглядят персонализированными, написаны вообще ни про кого. Просто про полностью придуманные ситуации, которые возникли в голове, получили отклик и были прочувствованы эмпатически.

— Ты его после развода написал?

— Нет, ещё до знакомства с женой. Это как раз про деперсонализированную ситуацию. Или про предвидение. Потому что такой стих как раз про такое состояние, которое было внутри после приезда Лизы с женихом. Когда я ушёл от жены, я просто забухал, за неделю обнулился, прямо в щщи, в зелёные сопли напивался... А после Лизы... Бухать не хотелось, да и когда? Тут гости, чужие люди, быт которых на мне. А алкоголь только в посёлке, да и тот сомнительного качества. Я же раньше зарабатывал столько, что отвык, что алкоголь бывает дешевле ста долларов за бутылку...

— Артём, — сказала она тихо. — Этот стих — не про то, что ты привык к расставаниям. Этот стих — прощание с надеждой. Ты не просто похоронил её. Ты написал на её могиле эпитафию и назначил себя её единственным сторожем. Ты боишься, что если надежда воскреснет, тебе снова будет больно. Поэтому ты предпочитаешь покой. Но покой — это не жизнь. Это пауза. Мне странно только то, что ты его написал настолько на опережение. Как будто действительно предвидя.

Артём хотел что-то сказать, но она уже подошла к нему и села рядом.

— Всё хорошо, счастье — возможно. Сейчас ты ляжешь, а я буду гладить твои волосы.

Когда он уснул, она долго смотрела на его лицо, его тело. А потом легла рядом, уткнувшись носом в его подмышку, пахнущую потом и костром.

Девятое дождября

Артём проснулся, потому что не смог повернуться в кровати. Рука ощутила то, во что мозг верить отказывался. Он открыл глаза. Да, рука его не обманула. Марина спала рядом.

— Ну, хотя бы одетая... Хотя надолго ли... — он провёл рукой по её телу, такому близкому и тёплому, мягкому там, где нужно. — Ах, девочка-девочка, что мне с тобой делать? Стать очередной галочкой в списке упавших к твоим ногам мужчин? Не хочу быть очередным. Но согласился бы стать последним. А ты вильнёшь хвостом и упорхнёшь, как только дождь закончится.

И тут к нему пришло осознание, что он не слышит дождя. Он повернул голову, насколько мог, не потревожив Марину. Да, рассвет ещё только поднимается, но капели нет. И даже капли на стекле высохли.

— Лучше бы ей уехать сегодня...

Он не сдержался и поцеловал её в лоб. Марина открыла глаза.

— Доброе утро.

«Интересно, она проснулась только что или слышала все мои рассуждения? Ох, уж эта дурацкая привычка рассуждать вслух», — подумал он, но вслух сказал только: — Доброе утро. Как спалось?

— Отлично! Ты такой тёплый и мягкий! И мне нравилось дышать тобой.

Она игриво уткнулась в его подмышку и демонстративно громко вдохнула носом.

Артём отстранился и сел в кровати.

— Сейчас принесу тебе воды для душа.

— А можно я сегодня прогуляю? Даже переодеваться не хочу. Я пахну тобой, и мне это нравится.

Артём поморщился.

— Тогда пойдём печь хлеб.

Но хлеб печь не получилось — он забыл, что единственный противень занят кроликом и картошкой.

— Порвём шаблон полностью? — предложила Марина. — Давай просто кофе выпьем. Натощак. Давно так не делала. А ты?

— Не помню, — нахмурился Артём.

Шаблон порвался настолько, что Артём пил кофе, расхаживая по комнате. Марина чувствовала, что он не решается начать разговор, но терпеливо ждала.

— А ты не заметила, что дождь закончился ещё ночью? — сказал Артём, допивая кофе и ставя пустую чашку на стол.

— Заметила. Я просто тяну время.

— Каждый человек приходит в нашу жизнь не просто так. У кого-то учимся мы, кто-то учится у нас. Наверное, мне действительно нужен был психолог. Или просто хороший задушевный разговор. Ты меня изменила. Если дашь мне пять минут на сборы, то я готов поехать с тобой.

— А я не хочу никуда уезжать. Мне хорошо с тобой, и мне хорошо здесь. Я хочу, чтобы ты разрешил мне остаться.

— А как же работа? — опешил он.

— Психолог, которая влюбилась в пациента, не должна работать по профессии. Даже если я уеду.

— Никуда ты не уедешь, — ответил он и протянул ей руки.

Она встала, подошла, прижалась к нему и, не удержавшись, снова понюхала его подмышку, а потом спросила, глядя на него снизу вверх:

— Какие у нас планы на сегодня?

— Обычно по субботам я устраиваю банный день.

— Возьмёшь меня с собой? Отхлещу тебя веником.

— Так ведь и я тебя потом отхлещу!

— Это именно то, что мне сейчас нужно!

— Тогда нам нужно много дров и воды!

— Тогда я за коромыслом, а ты носи дрова!

— Стой, егоза! Обуйся! По дому ты могла ходить босой, а там за неделю знаешь, сколько грязи?

Марина убежала в свой первый номер, где в последний раз снимала свои туфли.

Марина наполнила вёдра полностью и пошла вперёд уверенно, как будто делала это каждый день.

— Лучше по траве иди, — посоветовал Артём, наблюдавший за ней от поленницы.

Действительно, утоптанная дорожка при первом же шаге стала расплываться под ногой, и Марина еле удержала равновесие.

— Не растапливай пока, я