Гамбит дождября - Андрей Люмнов

Он наполнил утюг углями и оставил прогреваться. А сам принёс из погреба большую охапку картошки и пару крупных луковиц и начал чистить. Когда овощи были почищены, Артём достал из глубин шкафа пыльную тёрку, ополоснул её, застелил глубокую тарелку полотенцем, поставил на него тёрку и начал натирать попеременно картофель и лук. Когда картофель закончился, он взял ткань за углы и начал закручивать, держа над раковиной. Получился тугой шар, из которого вниз потекла влага. Дождавшись последней капли, он выложил натёртую массу в миску, разбил три яйца и посолил. Подумал и добавил немного чёрного перца, покрутив мельницу над тарелкой. Поставил сковороду на огонь нагеваться. Перемешав получившуюся массу, он рассыпал полстакана муки по столу и, сформировав картофельные оладьи, начал обваливать их в муке и укладывать на сковороду.

За этим процессом и застала его Марина.

— А чем так вкусно пахнет?

— Драники.

— Это что-то приличное?

— И приличное, и простое, и забытое. А зря. Просто картофель, лук на тёрке, яйца для вязкости и жарить как котлеты. Хотя есть свои хитрости.

— Ну-ка, ну-ка? Вдруг я захочу повторить...

— Самое главное — картофель и лук лучше чередовать при натирании, так картофель не темнеет. А ещё если натирать на мелкой и на крупной тёрке, то драники будут разные по вкусу. Но тут каждому своё.

— Подожди... А где мясо?

— А мясо — в супе.

— А меня в веганстве обвинял! А сам...

— Завтра запечём кролика в духовке.

— Вау!

— А как твои успехи?

— Всё отлично! Блузку прожгла, юбку порвала и теперь мне не в чем ехать домой, так что я остаюсь!

Артём резко повернулся. Марина стояла в той самой блузке и юбке, и с её одеждой всё было в порядке.

— После вчерашней игры кто-то хорошо наловчился врать? — он щёлкнул её по носу.

— Ай! Больно! Я же просто пошутила.

— Шутки у тебя...

— А что тебя напугало больше — испорченные вещи или то, что я остаюсь?

— Хм. Меня напугало то, что я в тебе ошибся...

— Это когда?

— Когда сказал, что ты можешь работать гладильщицей.

— Ну ты и хитрец!

— Да нисколечко. Абсолютно бесхитростно могу сказать, что вот этот наряд тебе идёт. Впрочем, как и любой другой.

Марина сделала книксен.

— Давай я закончу готовку, а ты пока в гостиной уберёшь гладильный цех.

— Слушай, перловка стала даже вкуснее.

— Настоялась за сутки, — отшутился Артём.

— Ну а теперь показывай, как есть эти твои драники.

— Да так же, как и любые котлеты — ножом и вилкой. Или только вилкой. И хлеба в прикуску, они жирные.

— Как котлеты, говоришь? А если так?

Марина положила драник на ломоть хлеба и откусила.

— А неплохо! Драный бургер! Мечта вегана — бургер без мяса.

Артём чуть не поперхнулся.

— Это против традиций! Это старинное белорусское блюдо.

— То есть делать бургер из тартара, старинного французского блюда — нормально...

Артём задумался.

— Да, ты права. Один-один.

— А мы играем?

Он пожал плечами и тоже положил свой драник на хлеб.

— А так действительно проще.

— Ну? Раз уж мы играем, то во что мы играем сегодня?

— Боулинг?

— Он на ловкость, это банально.

— А во что? Как вчера?

— Есть другой вариант. Называется «опусти партнёру палец».

— То есть?

— Ну смотри. Мы поднимаем вверх пять пальцев. Я задаю вопрос, если попадаю в точку, то загибаю твой палец. Кому все пальцы загнули — тот проиграл.

— Не уверен, что понял, но звучит интересно. Ты же меня научишь?

Марина показала ему растопыренную правую руку. Артём ответил ей своей левой.

— Начинаем. Когда мы мыли пол на чердаке, ты представил, что это палуба корабля.

Артём смотрит на неё с немым удивлением, потом усмехается и кивает. Марина загибает ему большой палец.

— Капитан Блад. Но ты вряд ли читала. Моя очередь. Ты, когда ела тот тартар в булке, едва сдерживалась, чтобы не чавкать.

Марина фыркает и кивает, Артём загибает ей указательный палец.

— Я не чавкала! Я... выражала высшую степень удовольствия. Но ладно, попал. Мой ход. Ты дал имена своим курицам.

Артём смотрит в пол, пытаясь скрыть улыбку, и кивает. Марина загибает ему средний палец.

— Фрекен Бок, Цаца, Пеструшка, Карамелька и... мадам Клюева. Та, что всех клюёт. Теперь я... Ты в моей футболке тайком нюхаешь рукав.

Марина заливается румянцем и после паузы кивает. Артём загибает ей безымянный палец.

— Он пахнет дымом и... тобой. Успокойся, это комплимент! А ты в детстве боялся темноты не из-за монстров, а из-за тишины.

Артём замирает. Это неожиданно точное попадание. Он кивает, и Марина загибает ему мизинец.

— Да... Именно из-за тишины. Она гудела в ушах. Ты выбрала профессию психолога, чтобы сначала понять себя.

Марина смотрит на него с уважением и кивает. Артём загибает ей мизинец. У обоих остаётся по два пальца.

— Бинго. Я искала инструкцию по применению к самой себе. Не нашла. Ты ни разу не пожалел, что пустил меня в дом той ночью.

Артём не колеблется ни секунды. Кивает, и Марина опускает его безымянный палец.

— Ни разу. Даже когда ты пыталась поджечь кухню шакшукой. Теперь я... Ты боишься, что, вернувшись в город, снова станешь той, что приехала сюда — психологиней с эскапизмом.

Марина закусывает губу и кивает. Артём загибает ей средний палец. У неё остаётся один.

— Ты чувствуешь себя здесь более собой, чем где-либо ещё.

Марина смотрит на него. Долго молчит и кивает, Артём нежно загибает её большой палец.

— Это чистая правда. Я даже не знаю, кто эта женщина в моей городской квартире. А здесь... здесь я просто есть.

— Знаешь, а в этой игре не может быть проигравших. Просто правды стало больше. И ты мне напомнила одну притчу. Сейчас найду.

Он быстро находит нужную книгу в шкафу и, открыв в самом начале, протягивает ей.

Марина читает. А Артём садится за шахматы.

Дровосек ходил в лес каждый день. Иногда он возвращался голодным, потому что шёл дождь, иногда было слишком жарко, иногда слишком холодно. В лесу жил мистик. Он видел, что дровосек стареет, начинает болеть и возвращается голодным, работая тяжело целый день.

Он сказал: «Послушай, почему бы