Стеклянные дома - Франческа Рис

рецензии говорилось не о ней (или формально о ее работе), Олуэн, скорее всего, испытала бы чистейший восторг от того, с каким весельем и глумлением автор разносил фильм в клочья. Автором оказалась младшая сестра девушки, с которой Олуэн была знакома в колледже, и впервые этот разгромный текст она увидела, когда еще одна общая знакомая наткнулась на его перепост у этой «малышки-сестренки» и переслала его Олуэн, потому что «сочла дружеским долгом ее предупредить». Ссылку на рецензию новоявленная кинокритикесса снабдила комментарием: «Как же достало, что от меня вечно ждут заинтересованности в проблемах буржуазии» – и это было особенно мерзко, потому что Олуэн прекрасно знала, что сама авторша выросла в трехэтажном особняке в Сент-Джонс-Вуд[52] и ее отец состоит в совете директоров Современной галереи Тейт. Но в интернете, похоже, больше никому не были интересны эти биографические детали, и за следующие три дня Олуэн стала объектом восторженного интернет-шейминга. Были эксгумированы остроты, которые она отпускала в старых интервью; совершенно незнакомые люди с наслаждением обсуждали подробности доходов ее родителей и даже дедушек и бабушек; был создан мем, который стали радостно распространять по всему интернету. Друзья пытались убедить ее в том, что, когда вокруг тебя поднимается эфемерная онлайн-буря, это знак высокого почета и авторитета. Джеймс говорил, что Олуэн все принимает слишком близко к сердцу, и без устали напоминал ей эпитеты в превосходной степени, которыми ее с ног до головы забросала пятизвездная рецензия в The Guardian. А она в это время сидела за рабочим столом и пыталась вгрызться в сценарий, над которым работала уже год, и думала о человеке, который написал: «Если отбросить в сторону примитивную очуметь-до-чего-авангардную эстетику, это "произведение авторского кинематографа" (держите меня семеро) по глубине и целостности сравнимо разве что с сериалом "Беверли-Хиллз, 90210", только еще и без шуток».

Неприятнее всего в этой истории было то, что в результате произошел ощутимый сдвиг положения Олуэн в профессиональном дискурсе. Примерно через месяц после пресловутой рецензии ее имя было упомянуто в газетной статье в качестве одного из примеров «элитаризма, воцарившегося в британском искусстве и препятствующего его развитию». Еще через неделю или две появилась другая статья – в этой писали, что Олуэн, вероятнее всего, «пробилась по блату». Она в этот момент написала уже почти половину черновой версии сценария о стареющем пианисте, который живет на севере Лондона. Теперь ей становилось стыдно всякий раз, когда она пыталась перечитать написанное. Она отправила последнюю версию черновика по электронной почте маме и Джеймсу и после этого удалила текст со своего компьютера.

Но недели две назад ей и в самом деле посчастливилось наткнуться на новую идею. После разговора с Артуром она пробыла на презентации книги Тони совсем недолго и, вернувшись домой, тут же села за стол, достала чистый новенький Moleskine из запаса, который хранила в нижнем ящике, и написала на первой странице два слова:

ФОЛЬКЛОР

СОПРОТИВЛЕНИЕ

Первая часть Олуэн особенно воодушевляла. В детстве она была без ума от валлийских народных легенд – от идеи, что магия в этих краях пульсирует намного ближе к поверхности земли, чем в любом другом месте; что мембрана между сверхъестественным и реальностью, между настоящим и прошлым здесь более проницаема и эфемерна, чем где-либо еще. Если в выходные шел дождь, маленькая Олуэн садилась за столик у себя в комнате и исписывала страницу за страницей: это были ее будущие «романы», которые она похищала у Алана Гарнера, Сьюзен Купер и Дженни Ниммо. Она писала о Блодьювед и Гвитно Журавлиные ноги. Писала о верном псе по имени Гелерт и маге, который навечно погребен в стволе древнего дуба. В одиннадцать лет она выиграла детский писательский конкурс с рассказом про человека, который провел ночь на Кадер-Идрис. Она до сих пор помнила начало своего сочинения:

«В Уэльсе всем известно, что человек, который переночует на вершине древней горы Кадер-Идрис, наутро проснется либо безумцем, либо поэтом». Так у ее нового проекта появилось название. Охваченная восторгом и возбуждением, Олуэн взяла фломастер и написала на белой наклейке на обложке тетради:

БЕЗУМЕЦ С КАДЕР-ИДРИС

Со второй частью было посложнее, но какое-никакое представление об этом у нее имелось. Сюжет будет разворачиваться в 1980-х на фоне антибританской нестабильности эпохи. Она начала изучать деятельность группы, которая называла себя Meibion Glyndŵr и поджигала загородные дома по всему Уэльсу. Олуэн смутно припоминала что-то такое из собственного детства, но особенно живо у нее в памяти сияла та давняя случайная встреча с дядей Гетина в «Глан Ллине». Чем больше Олуэн изучала методы, которые использовала в те годы британская полиция, тем больше убеждалась: возможно, рассказ Йестина был не таким уж и пьяным бредом старого алкаша, которому просто захотелось похвастаться. Она написала ему вежливое письмо, в котором сообщила, что собирается «приехать домой на лето». Естественно, Олуэн опустила тот факт, что под «домом» подразумевается ее Ти Гвидр. Она в общих чертах описала свою задумку и сообщила, что планирует провести кое-какую подготовительную работу, подробно изучить эту тему. Чтобы немного потешить его самолюбие, она добавила, что его рассказ произвел на нее когда-то неизгладимое впечатление, и она до сих пор вспоминает, какой он удивительный рассказчик. И была бы счастлива послушать его еще.

* * *

Доехав до конца дороги и припарковав машину, Олуэн вспомнила, как Гет иногда доезжал до этого места, улыбался себе под нос и громко выдыхал.

– Вот это здесь покой, скажи? – говорил он.

Она потащила вещи к поляне, с которой открывался вид на дом. Дождь утих, и в воздухе пахло мокрым камнем. Олуэн вытянула шею, чтобы увидеть побольше: плоский диск воды, при этом освещении непрозрачной, и текучий стеклянный фасад Ти Гвидра, настолько изысканный и натуральный, что, кажется, его создали из того же материала, что и озеро. Она сделала снимок на телефон, чтобы отправить Джеймсу. Увидев изображение в низком разрешении и в границах телефонного экрана, вспомнила о видеокамере, которую Джеймс купил ей в прошлый раз, когда они здесь были. Все осмотрев и проверив, она пошла к прикроватной тумбочке и нашла камеру там, где в октябре оставила ее пылиться. Конечно, понадобятся батарейки и кассеты, а еще, видимо, что-то такое, что позволяет конвертировать запись с пленки в цифровой формат. Олуэн отнесла камеру на письменный стол и начала набирать письмо Сюзанне, своему кинооператору, которая наверняка знает хорошее место, где можно добыть все это ретрооборудование. Подержала камеру в руке, оценивая ее вес, а потом взяла тетрадь и принялась писать.

Оборудование прибыло спустя несколько дней, и, когда