Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

– Нет. Я плохо вижу, – призналась Клара и разволновалась. Она впервые в жизни произнесла эти слова. Клара сделала шаг к выходу.

– Подожди, детка. Ты здесь одна? Мама где-то рядом? – спросила женщина.

Клара смогла только отрицательно помотать головой. Кажется, женщина заметила её выступившие слёзы: она взяла бумажный платочек и протянула его Кларе.

– Только не реви, – сказала женщина в белом. – Иначе будет обидно. Я выбрала офтальмологию, чтобы у меня на приёме не ревели дети. Не выношу этого. Иначе пошла бы в стоматологи.

Клара посмотрела на доктора и расхохоталась до слёз. Она смеялась так заразительно, что вовлекла в это веселье и врача. Окулист, женщина в белом халате, взяла со своего стола ещё один платочек – теперь уже себе. Через несколько минут, промокнув слёзы, они обе успокоились.

– Рассказывай, что тебя беспокоит? Как давно? – стала расспрашивать дружелюбным тоном женщина в белом халате.

– Наверное, год уже, как стала замечать, что зрение подводит. Сначала вечером. Думала, что устают глаза. Потом стало так и днём, и вечером. Плохо вижу маленький шрифт. Не вижу лица человека, который далеко от меня. Пару раз мама махала мне рукой, а я её не видела. Точнее, не узнала. Подумала, что какая-то тётка кому-то машет. Получила по шее…

– Маме говорила?

Клара кивнула.

– И что? – доктору кивка оказалось мало.

– Сказала, что я придуриваюсь, что хочу выпендриться и всё такое, – ответила Клара.

– Позови свою маму, – предложила доктор.

– Так она в Питере.

– Ты здесь одна, что ли? А не ты ли дом Замковых продавать приехала?

– Ого. Это что, уже весь город знает? – удивилась и не удивилась одновременно Клара.

– Набери-ка мне её по телефону, – попросила доктор.

– Ну уж нет, спасибо. Вы не представляете, как мне влетит за мою самодеятельность, – возразила Клара.

Доктор пошла в свою подсобку и жестом поманила Клару за собой. Клара на секунду задумалась, но пошла, больше из любопытства. В подсобке, как и следовало ожидать, был стул и таблица с буквами для проверки зрения.

– Меня зовут Нина Сергеевна. А тебя – Клара. Давай посмотрим, что там у тебя, – сказала доктор.

– У меня нет с собой денег, – заволновалась Клара.

– Пообещай, что купишь у меня оправу и очки, и я бесплатно проведу тебе диагностику, – предложила Нина Сергеевна и показала на плакат, на котором что-то было написано. Клара не стала приглядываться.

Клара уселась на стул и почти не волновалась. Доктор дала ей специальную штуку и предложила закрыть ей один глаз.

– Какую строку видишь хорошо? – спросила Нина Сергеевна.

Клара честно ответила. Потом поменяли глаз. Потом Клара смотрела в окуляре аппарата на домик и солнышко. Потом доктор надела очки, напоминающие устройство для пыток из фильмов ужасов, и стала менять стёклышки. И в один момент Клара всё увидела, воскликнув от неожиданности, – каким чётким и красочным может быть мир. Быть не может.

– Можно я уйду в этих очках? – спросила Клара.

– Ну что ты. Мы выберем тебе самую красивую оправу, – пообещала Нина Сергеевна.

– А есть у вас самая незаметная? – поинтересовалась Клара.

– Подумай хорошенько. Если у тебя будет незаметная оправа, то подростки подумают, что ты её стесняешься. Знаешь, что они сделают в таком случае?

– Мне ли не знать…

– Если у тебя будет слишком вычурная оправа, то подростки решат, что ты стесняешься очков, но хочешь это стеснение перебороть показным хвастовством. Первая оправа должна быть удобной и простой. Не говорю, что самой дешёвой. Спокойная, удобная и не даёт лишнего повода для шуток, – со знанием дела объяснила Нина Сергеевна.

Они поговорили ещё пару минут, и доктор распечатала рецепт, похожий на чек из магазина, предупредив, что очки придётся носить всё время и, если Кларе нужно время привыкнуть к этой мысли, то начинать нужно прямо сейчас.

– Спасибо. Я посмотрю оправы, – сказала Клара и убрала рецепт в рюкзачок.

Клара прошлась вдоль витрины с женскими очками. Задержалась возле крупной оправы синего цвета. Посмотрела на Нину Сергеевну, та отрицательно покачала головой и показала пальцем вверх. Клара подняла глаза выше. Над синей оправой были аккуратная, чёрная, тонкая оправа. Клара посмотрела на Нину Сергеевну, та показала большой палец: то, что нужно.

– До свидания, – тихо попрощалась Клара. Ей было немного неудобно уходить просто так: Нина Сергеевна очень помогла ей. – Я куплю оправу у вас.

– Хорошо, Клара. Скажи маме, что очки для тебя – уже необходимость. Ты можешь что-то важное для себя пропустить, не увидеть.

Клара вышла из салона «Оптика» и тут же решительно вернулась. Нина Сергеевна успела зайти в кабинет, желая навести там порядок, пока не пришёл следующий клиент. Услышав колокольчик, она выглянула и сильно удивилась, снова увидев Клару.

– Что такое, Клара? Забыла что-то? – доброжелательно спросила Нина Сергеевна.

– Можно вопрос?

– Конечно.

– Не про зрение, – уточнила Клара.

– Ну, хорошо, – согласилась Нина Сергеевна.

– А каково это – быть взрослым? – спросила Клара и сама смутилась и от вопроса, и от своей смелости.

– Ого! – не меньше удивилась Нина Сергеевна и села на стул. – Вопросик. А тебе зачем?

Клара смутилась: она не знала, как объяснить своё любопытство. Но вчерашний незнакомец в парке её сильно озадачил. Она хотела узнать: всем ли взрослым так тяжело или только тем, у кого дети – подростки?

– Даже не знаю, что сказать. В тупик ты меня поставила. Может, лучше оправу посмотрим? – сменила тему Нина Сергеевна, заметно разволновавшись.

– Извините. До свиданья, – тихо промолвила Клара и поспешно вышла из салона.

Клара быстро шла прочь от салона и корила себя: «Зачем я спросила доктора про взрослых? Может, такое вообще нельзя спрашивать? Может быть, дети сами должны понять, что значит быть взрослым? Клара поняла, что всё это время у неё из головы не выходил мужчина из парка. Неужели впереди долгая жизнь, полная страхов и разочарований? Не может быть. Я даже не могу представить себя сорокалетней. Как это – мне сорок, у меня один или два ребёнка, муж придурок? Почему сразу придурок? Так говорят. Нет, я же сама буду выбирать, выберу умного. Например, такого, как Лёша Салазкин. Этот точно будет умным. Я бы у мамы могла спросить, но она сразу станет строить догадки, в какую историю я влипла. Интересно даже, какая у неё была жизнь в детстве? При малейшем сомнении считает, что я в плохой компании или что я в ужасную историю попала. Неужели так сложно просто ответить на вопрос? Знали бы они, сколько вопросов в голове подростка, и он не знает, что можно спрашивать,