Любовь по обмену - Елена Сокол

Они все дружно мне что-то желают, а я ухожу, еле волоча ноги. Такое противное ощущение, будто меня пережевали и выплюнули. Вроде обещала себе не расстраиваться, но все равно какая-то горечь душит и душит.

Снимаю куртку, вешаю на спинку кровати и прямо в спортивном костюме ложусь в постель. Подушка кажется холодной и влажной, лежать на ней неприятно. Одеяло скрипит. Ворочаюсь, слыша, как ребята смеются за окном под тихое потрескивание костра.

Закрываю глаза. Мне очень хотелось быть с ним. Правда. Наверное, я даже готова была многое отдать за то, чтобы посидеть вот так вместе возле огня за глупыми разговорами. Сама все оборвала, потому что это неправильно. Мне нужно думать о Славе, а не злиться из-за того, что красивый свободный парень, который мне ничего не должен, проводит свое свободное время с интересной девушкой. Пусть будет счастлив.

Лежу. Почти проваливаюсь в сон. Не знаю, сколько точно времени проходит, когда возле моей кровати раздаются тихие шаги, а затем возня. Что-то сквозь пелену приходящего сновидения подсказывает мне, что это не кто-то из девочек, а затем я уже совершенно отчетливо слышу знакомый аромат и вздрагиваю от испуга. Раскрываю глаза и вижу Джастина, который ведет борьбу с кроссовками – наступает себе на пятки в попытке от них избавиться.

– Что? – спрашиваю хрипло. – Ой, – поднимаюсь и вижу отсветы костра за окном. Раздаются голоса ребят. – Что ты здесь…

– Тс-с! – предупреждает он меня. – Это я.

«Это я»! Будто ничего необычного не происходит!

Застываю в немом замешательстве, когда, освободившись от обуви, он лезет на мою кровать. Вот его руки уже на моем одеяле, его колени тоже на постели, вот и сам Джастин приближается. У меня перехватывает дыхание. Сажусь и испуганно смотрю на него в упор.

Он словно только этого и ждал. Ложится поверх одеяла головой на мои колени и вытягивает ноги, которые никак не хотят умещаться на узкой, короткой койке. Подтягиваюсь и сажусь спиной к стене. Джастин переворачивается на спину и складывает руки на своей груди.

Я сижу. Он лежит. На мне. Его голова покоится на моих коленях. Смотрим друг на друга в полутьме, и у меня дыхание сбивается. Я в шоке. Он улыбается.

– Джастин, – с трудом отрываю язык от нёба.

Замираю, когда он поворачивается ко мне вполоборота и поднимает руку.

– Зоуи… – глядит так мечтательно и опьяненно, что мне хочется верить, что это я вызываю у него такие эмоции, а не пиво.

– Что? – выдыхаю, косясь на его руку, так и застывшую в воздухе.

– Губы, – говорит он по-русски.

Его пальцы касаются моей верхней губы. Проходятся медленно и нежно по контуру и осторожно спускаются к нижней, проделывая с ней то же самое. Я боюсь пошевелиться. Меня точно парализовало. Единственное, что могу, – это следить, затаив дыхание, и чувствовать дрожание в подушечках его пальцев.

– Шё-ки.

Пальцы скользят по моей щеке снизу вверх, оставляя после себя огненные дорожки. Свет луны мерцает на его лице, и я вижу улыбку, застывшую. Дышу тяжело, шумно. Мне очень хочется облизнуть пересохшие губы, но я сдерживаюсь. Закрываю глаза, потому что сладкой, острой судорогой мне вдруг сводит низ живота.

– Нос, – усмехается он, проводя указательным пальцем по спинке моего носа до самого кончика. От следующего движения мне приходится закрыть глаза – его пальцы мягко ложатся на веки. Чувствую, как они очень медленно движутся от внешнего уголка к внутреннему и возвращаются обратно. – Гла-за.

У меня кружится голова. Легкие горят от безумного количества адреналина. Внутри меня какое-то странное предвкушение, и оно приятнее любых поцелуев – ожидание чего-то прекрасного.

Я вся отдаюсь на волю ощущений.

– Лоб, – делая акцент на букве «б», произносит Джастин.

Его ладонь ложится на мой лоб, прикрывая собой все лицо. Она задерживается там всего на пару секунд, а затем начинает медленно опускаться вниз, касаясь глаз, носа и, наконец, губ.

Мое сердце грохочет в тишине комнаты, заглушая любые звуки. Я жду продолжения. Хоть чего-нибудь. Но его рука, задев мой подбородок, опускается обратно на его грудь.

Мы молчим. Смотрим друг на друга.

И никто из нас так и не решается сделать тот шаг, который пересек бы черту. Пока и этого достаточно. Вокруг так тихо-тихо, а нам так хорошо-хорошо.

Набираюсь смелости и запускаю пальцы в его волосы. Они такие, какими я себе их и представляла: мягкие, шелковистые, густые. Глажу его по голове и больно сжимаю губы, чтобы не впустить на лицо глупую блаженную улыбку.

– Я знаю, что это будет за тату, – вдруг едва слышно говорит он и тихо выдыхает. Закрывает глаза от удовольствия. – Это будет твое имя, Зоя.

Ничего не понимаю, но продолжаю его гладить.

Никогда не думала, что прикосновение к другому человеку может быть таким невообразимо приятным. Мне хочется нагнуться и коснуться губами его губ. В тот момент, когда я почти решаюсь на это, понимаю – Джастин спит.

Джастин

Открываю один глаз, потому что слышу какое-то движение в комнате. Две широкие полоски света тянутся по деревянному полу. Форточка приоткрыта, тонкая занавеска колышется на ветру. Пытаюсь понять, где я и как мог здесь очутиться, но память возвращается неохотно.

Вот я смотрю на Зою, в полутьме черты ее лица кажутся почти сказочными. Она так далека, так прекрасна, и это определенно просто видение, но вот мои пальцы уже касаются ее губ, и все становится реальным.

Возможно, мне привиделось, но я точно помню, как ее голова лежала на моем плече сегодня ночью. Запах сырости, прелой травы и костра перемешивался с ароматом хвои в ее волосах, а я, уткнувшись носом в самую макушку, наслаждался. Потом мы лежали на боку. Уже светало, когда я положил на нее свою руку и крепко обнял. Даже через одежду чувствовался жар ее кожи.

Не могло же такое присниться?

– Доброе утро, – доносится до моих ушей незнакомый мужской голос.

Как молотом по наковальне. Что это?

Я дергаюсь, и в висках начинается бешеная пульсация. А в голове – только одна мысль: «Если она здесь, рядом со мной, нас застукают и отчислят!» Ворочаюсь и понимаю, что в кровати я точно лежу один. Мне дурно.

Пытаюсь раскрыть глаза. Размытое изображение снова с трудом выстраивается в четкую картинку: обшарпанный пол, солнечные лучи, скользящие вдоль комнаты, чьи-то ноги в серых кроссовках.

– Доброе утро! – повторяет незнакомый