Планы на лето - Ася Лавринович

– С чего бы? Ниче ж в итоге не было.

– Если бы нам не помешали, очень даже было бы… И свидетели имеются. Ты ведь знаешь, что наши показания точно не стали бы ложными. – Вспомнив злосчастный день рождения Антона, я закипела от ненависти. Я подошла к Давиду и, глядя ему в глаза, жестко произнесла: – Я не сторонница драк, но тебе врезали за дело. Я надеюсь, ты получил урок. И теперь знаешь, что у каждого поступка есть последствия. И только сунься к Матвею. Я тебе так репутацию подпорчу, ни на одно интервью больше не позовут.

Мне хотелось забыть о случившемся и никогда об этом не вспоминать, но, если Перов на самом деле решит причинить Матвею зло, я готова пойти на любые жертвы.

– Совсем с ума сошла? – Давид не выдержал моего взгляда и отвел глаза.

– Удачно отпраздновать последний звонок, – сказала я напоследок.

Круто развернувшись на каблуках, я направилась в сторону дома. И как этот человек мог мне нравиться? И ведь я еще сердилась, когда кто-то отзывался о нем плохо… Теперь я была зла только на себя.

Глава четырнадцатая

Июнь начался знойными днями. Солнце заливало все ярким светом, и такое мучение летом сидеть над учебниками, но Вова добросовестно торчал дома и готовился к экзаменам. Мама каждый день напоминала мне о скором отъезде и том, что пора собирать вещи. Все чаще она созванивалась с папой и жаловалась, как надоел ей этот город и как сильно она скучает. Все это, конечно, мама говорила не при нас – я подслушала один из разговоров. Приближающийся день отъезда я ждала со страшным волнением.

Казалось, что все предрешено, только в одно раннее утро я проснулась, словно от внезапного толчка, хотя до этого отсыпалась до самого обеда. Я вышла из своей комнаты и услышала, как Вова с кем-то разговаривал по телефону, понизив голос.

– Да, со вчерашнего утра дома не был. Конечно, тоже так думаю, но мало ли… Ага, позвоню тебе, если что. Бывай!

Я заглянула в комнату брата.

– Что случилось? Кто пропал? – громко спросила я.

Вова вздрогнул и обернулся.

– Ты чего не спишь?

– Выспалась, – ответила я. – Так кто пропал-то?

– Мотя куда-то запропастился, – нехотя сознался Вова.

– Вов, но ведь он уже взрослый, – осторожно напомнила я брату. – Нашел, из-за чего переживать.

– Ага, взрослый. Только мы до этого встретиться договорились, задачи из части C разобрать, а он не пришел. Не похоже на него. Мотя никогда не кидает. По крайней мере, без предупреждения.

– Может, он застрял у своей ненаглядной Марты? – не удержавшись, предположила я. – Загуляли…

– Да не встречается он ни с какой Мартой, – поморщился Вова.

– Как не встречается? – тут же просияла я. – А для чего ты мне соврал?

Вовка удивленно посмотрел на меня.

– Да сказал первое, что пришло в голову, чтобы ты тогда отцепилась, потому что правду сказать не мог.

– Почему не мог? – не отступала я. Новость о том, что Матвей не видится с Мартой, принесла мне радость. Но в то же время я испытала и непонятную тревогу: в таком случае, действительно, куда мог подеваться Мальцев? Вова не мама и просто так панику поднимать не будет.

– Потому что это не моя тайна. Все, Кать, отстань, – попросил брат.

Он сделал еще пару звонков кому-то, а я в это время слонялась по квартире, прислушиваясь к разговорам брата. Но ни у кого новостей о Матвее не было.

Я заразилась волнением брата и весь завтрак думала только о Мальцеве. Я вспомнила слова Давида о том, что он обязательно отомстит за выбитый зуб. А если на него не подействовала моя угроза? Судя по тому дому, где проходила вечеринка, друзья у Перова влиятельные и взрослые, а еще отбитые. Да и сам Давид показал себя во всей красе. Это же человек, готовый на любую подлость. Я запаниковала и поделилась опасениями с Вовой.

– Перов запросто мог Матвею какую-нибудь свинью подложить.

– С чего ты взяла? – нахмурился брат.

– Он сам говорил, что вместе с друзьями подловит Матвея в темном переулке… – неуверенно продолжила я.

Вовка тут же выскочил из-за стола и принялся собираться.

– Вов, ты куда?

– К Моте домой заскочу, кое-что проверю. Может, он правда просто загулял… Придушу его тогда сам.

– Я с тобой! – быстро проговорила я.

– Ну вот еще! Дома сиди.

– Не буду дома сидеть! – возмущенно завопила я. – Вообще-то я тоже волнуюсь!

Мы выскочили из квартиры вдвоем. Вовка хотя бы успел переодеться в приличные брюки и рубашку с коротким рукавом. Я выбежала из дома в домашних шортах и белой майке.

– Только ни о чем не спрашивай, – предупредил вдруг меня Вова. До этого он почти всю дорогу молчал, недовольный, что я увязалась за ним.

– О чем я должна спросить?

– Ни о чем, – повторил брат.

– Ну… О’кей.

– У Матвея отец болеет.

– Ого! Чем-то серьезным? – забеспокоилась я.

– Ага, и уже давно. Да ты сама увидишь, поэтому он в последнее время пропадал.

Меня еще сильнее охватило волнение.

– А если Матвея нет дома? – спросила я. – Где мы будем его искать?

Вова только растерянно пожал плечами.

Я знала дом, в котором жил Мальцев, но никогда не была даже в парадной. За все время дружбы с моим братом, наших совместных веселых скитаний по улицам Матвей ни разу не приглашал нас в гости. По крайней мере, меня. Не скажу, что это очень расстраивало, и все-таки иногда разбирало любопытство. Дом был старый, с красивыми арками и нарядной парадной с широкими мраморными подоконниками. Лифта не было, на третий этаж мы поднялись пешком. Вова нажал на кнопку звонка, и у меня от тревожной трели сердце ухнуло вниз. Нервы обострились до предела. Трель прозвучала еще раз и еще… Но нам явно никто не торопился открывать.

– Куда же он пропал? – почему-то шепотом спросила я. – Думаешь, в этом замешан Перов?

– А черт его знает…

Вова потянул на себя дверь, и, к нашему общему удивлению, она оказалась открытой. Я в страхе схватила брата за руку.

– Вова, я боюсь!

Брат заметно напрягся.

– Так иногда бывает, дядя Паша забывает закрыть дверь, – сказал Вова. Голос его от волнения охрип. Все-таки брату тоже не по себе, хотя при мне он старался делать вид, что все в порядке. – Жди меня здесь. На всякий случай.

– На какой еще всякий случай? – ахнула я, но Вова уже шагнул в квартиру, а я осталась стоять на лестничной площадке. Минуты ожидания тянулись мучительно долго,