Одиночество Мередит - Клэр Александер

— Сэди — ваша сильнейшая поддержка, — заметила она. — Думаю, она могла бы вам помочь независимо от того, пойдете вы или нет. Может, она даже согласилась бы пойти с вами?

Я кивнула и сменила тему. Диана хорошая, но она не все понимает. Я не знакомила Сэди ни с Селестой, ни с Томом, потому что пока не придумала, как соединить мое «до» и «после», чтобы меня при этом не прошиб холодный пот.

Заказав комбинезон, босоножки с ремешками и милую маленькую сумочку, я набрала номер Фи. Она не ответила. Я набирала его еще одиннадцать раз, словно поклонник-маньяк, но она так и не взяла трубку.

Только я отложила книгу и выключила лампу у кровати, как телефон завибрировал.

— Мередит. — Она почему-то говорила шепотом. — Я хотела тебе позвонить.

— А я тебе разве мешала? — ответила я сердито.

— Нет, конечно.

— Ты опять с Лукасом?

— Мередит…

— Ты опять с Лукасом?

— Нет… не совсем.

— Не совсем? Что за бред? Ты либо с ним, либо нет. И, если ты с ним, клянусь, это наш последний разговор.

Она молчала. Я услышала какой-то приглушенный шум, чей-то голос.

— Мне надо идти, — наконец сказала она. — Завтра я принесу шоколадный торт.

Звонок оборвался. Шоколадный торт.

Я судорожно сглотнула и включила свет. Набрала ей снова. Включилась голосовая почта, мне предложили оставить сообщение.

Пальцы забегали по клавиатуре:

«Он тебя бил?»

Следующие четыре минуты я ходила по комнате, пока она не ответила:

«Сейчас нет».

«Где он?»

«Вырубился».

«Фи, уходи оттуда».

«Куда я пойду?»

«Сюда. Приезжай ко мне».

«Ты уверена?»

«Конечно уверена. Вызови такси. Прямо сейчас».

«Ок».

Уже больше года, с тех пор как Сэди выпила слишком много джина и ее всю ночь рвало в ванной, у меня никто не оставался на ночь. Я разложила диван-кровать в комнате, которая могла бы стать детской или кабинетом, но так и осталась местом для хранения каких-то предметов мебели. Открыла окно, чтобы впустить немного воздуха, рукавом пижамы вытерла пыль с подоконника. Фи не обращает на такие мелочи внимания, но мне они важны. Спустилась вниз, наполнила чайник и уселась на подоконник, прижав колени к груди.

Такси подъехало к моему дому; ярко вспыхнули фары. Не дожидаясь, пока она постучит, я открыла входную дверь и смотрела, как она идет по садовой дорожке. Она натянула капюшон куртки, хотя дождя не было. На расстоянии нескольких футов я смогла разглядеть темные тени на одной стороне ее лица. Чем ближе она подходила, тем четче они становились.

— Господи, Фи. Что он с тобой сделал?

Она ничего не ответила. Я раскрыла объятия, а она прижалась ко мне и заплакала.

Синяк был уже не свежим, так что я мало чем могла помочь.

— Когда накрашусь, будет не так ужасно, — заметила она, отпивая чай.

— Не хочешь рассказать, что произошло?

Она пожала плечами:

— Все как обычно. Слишком много пива. Я грубо ответила. Даже не помню, о чем мы вообще говорили.

— Сколько это уже продолжается?

Я не в силах была отвести взгляд от пятна вокруг ее левого глаза. Оттенки фиолетового, зеленого и красного выглядели, словно разлив нефти. Синяк был настолько идеален, что казался нарисованным.

— Бьет… пару лет. Все остальное давно.

Я потянулась к ее руке:

— Ты, наверное, вымоталась. Ложись спать, а утром поговорим.

Она привезла зубную щетку, но не взяла пижаму. Я дала ей свою любимую — теплую, в красно-белую клетку — и пару толстых белых носков.

— У тебя все так же мерзнут по ночам ноги?

— Да, бывает.

Я ждала под дверью ванной, пока она выйдет, и думала, что, возможно, мне предстоит узнать об этой женщине что-то новое, хотя я точно знала, какая она на самом деле.

Когда она легла, я проверила, заперты ли передняя и задняя двери, и отправилась спать, но не могла заснуть до четырех утра. Наконец взяла одеяло и подушку и прокралась к ней в комнату. Улеглась на полу, и мы обе проспали до полудня.

День 1387

Понедельник, 6 мая 2019

— Мередит, я не могу оставаться здесь вечно.

Я мыла посуду после обеда.

— Понимаю. Но и вернуться к нему ты тоже не можешь.

— Я не вернусь.

— Он тебя ищет?

— Восемь пропущенных.

— Выключи телефон и останься еще на ночь. Мы придумаем, что делать.

— Я хочу позвонить в полицию. И не только ради себя.

— Ради меня этого делать не надо. Я не собираюсь переживать ту историю снова. — Я поставила на сушку последнюю тарелку и отжала губку.

— Мер… — Она коснулась моей руки. — Почему ты этого не сделала? Почему не сообщила в полицию?

Я открыла кран, подставила руки под ледяную воду и почувствовала, как они немеют. Вздрогнула от неожиданности, когда она прикоснулась к моим плечам и мягко развернула меня к себе. Я смотрела на нее, но видела только синяк.

— Поверить не могу, что ты меня об этом спрашиваешь.

— Прости. — Ее голос сорвался. — Мередит, прости, пожалуйста.

Я отмахнулась от ее извинений:

— Ты понимаешь, что это значит — сообщить в полицию? Это серьезный шаг. Ты уверена, что готова к этому?

— Да, — ответила она не раздумывая. — Да, уверена.

Я лежала на кровати, поглаживая мягкий живот Фреда. Меня охватила невероятная усталость. Время от времени было слышно, как внизу ходит сестра.

Я не понимала, как можно так нуждаться в личном пространстве и в то же время так хотеть быть с ней рядом. Представила себе, как меня раскалывают надвое — извилистая линия проходит прямо по центру тела. Фрагменты пазла с неровными краями.

Когда я отважилась спуститься, она полулежала на диване и переключала каналы.

— Я не хочу сейчас ничего обсуждать, — тихо сказала я. — Может, кино посмотрим?

У нее загорелись глаза.

— Тогда выбирай сама. — Я села на другой край дивана и прижала к животу велюровую подушку.

Она полистала картинки и остановилась на «Волшебнике страны Оз».

— Серьезно?

— Ага.

И вдруг мне снова стало десять лет, когда мы на старом видеомагнитофоне смотрели, как Дороти стучит по дороге своими каблучками.

— Помнишь, как однажды на Хеллоуин ты сделала из меня Тотошку?

Она засмеялась:

— Ну, мне нужна была собака.

Мы смотрели фильм, сидя на противоположных концах дивана. Фред запрыгнул ко мне на колени, и я гладила его по голове, пока он не заснул. К тому моменту, как Дороти Гейл добралась до Изумрудного города, Фи тоже уснула. Я накрыла ее одеялом, стараясь