Домик под скалой - Шэрон Гослинг

Вопросительно взглянув на нее, Пэт открыла конверт. Ее глаза широко раскрылись. Они с Фрэнком удивленно смотрели на Анну, не в силах вымолвить ни слова.

– Это вышло случайно, – объяснила Анна. – Но я решила сохранить ребенка. Он должен родиться в январе. И предупреждаю ваш вопрос – все хорошо. С нами все хорошо.

– Ой! – Пэт вскочила и заключила Анну в объятия. Анна рассмеялась. К ним присоединился Фрэнк, и на секунду они замерли, обнявшись. Анна почувствовала, что лицо у нее мокрое от слез. Она испытывала невероятное облегчение – от того, что они наконец знают, и от той радости, с которой они встретили это известие.

– Итак, – Пэт выпустила ее из объятий, а Фрэнк сел рядом. – Значит, Лиам остается? В Великобритании, с вами?

– Нет. Он по-прежнему собирается домой. Просил меня поехать с ним, но я не хочу.

Пэт покачала головой, взяла руку Анны и крепко сжала.

– Вы смелая. – Голос ее звучал хрипло.

– Нет, просто знаю, чего хочу, – ответила Анна. – И немного глупая. А может, и не немного.

– Но ведь вы все равно собираетесь уехать? – спросила Пэт. – Не останетесь здесь?

Анна покачала головой:

– Честно? Разумнее будет уехать до рождения ребенка, попробовать устроиться где-то еще, но…

– Но? – Пэт с надеждой смотрела на нее.

Анна в отчаянии развела руками:

– В глубине души мне хочется растить ребенка здесь. Я совсем не знаю, как это устроить, но это место, люди…

– Мы у вас в печенках сидим, да? – блаженно улыбаясь, подсказала Пэт.

Анна рассмеялась, не обращая внимания на подступившие слезы.

– Похоже. Но ведь вы меня предупреждали.

– Кроватка, – решительно заявил Фрэнк. – Вот чего не хватает в «Счастье рыбачки». Специальная кроватка, которая там поместится. Я могу ее сделать. Вы мне позволите?

Сдерживать слезы становилось все труднее.

– Конечно, – сказала Анна. – Я счастлива, что вы рады этой новости. Думаю, мне понадобится ваша поддержка. Обоих.

Пэт снова ее обняла:

– Мы будем рядом, милая.

– Знаете, есть такая африканская пословица, – улыбнулся Фрэнк: – «Чтобы вырастить одного ребенка, нужна целая деревня».

Анна рассмеялась сквозь слезы:

– Да. И еще кое-что. Здесь теперь мой дом. Не знаю, когда это произошло, но я уже не представляю, что буду жить где-то еще. И не хочу. Кстати, я скучаю по «завсегдатаям» – мы давно не собирались, и виновата в этом я, потому что была слишком занята.

– Не волнуйтесь, милая, – успокоил ее Фрэнк. – Мы тоже никуда не собираемся.

Моя милая шелки!

Если я куплю тебе цветы, желтые, все, что смогу отыскать между Инвернессом и Кромарти, если я заполню ими для тебя весь дом, станет ли мне легче?

Я купил свёклу. Специально. Это было покаяние, но его недостаточно.

Я люблю тебя. Люблю память о тебе – так сильно, что хочу превратить ее в реальность. Но это всего лишь память.

Я не ждал, что она появится. Никогда.

Глава двадцать седьмая

Анна думала, что происшествие с Молодым Робби, застрявшим под скалой, – именно та беда, которую она предчувствовала, но вскоре выяснилось, что ее ждет еще один неприятный сюрприз. Это случилось несколько дней спустя, в четверг, когда Анна уже начала обслуживать гостей, пришедших на ланч в «Счастье рыбачки». Снимок с УЗИ и возможность обсуждать его с Пэт и Фрэнком принесли ей такое облегчение, словно с ее плеч свалился тяжкий груз. Всю неделю Анна летала как на крыльях – она по-прежнему уставала, но счастье придавало ей сил.

– Наслаждайся, – сказала ей Кэти. – Я так рада, что тебя окружают хорошие люди, Анна. И жалею, что меня нет рядом.

– Знаю. Мне тоже жаль. Но я уверена, ты приедешь, как только сможешь. Очень хочется с тобой повидаться.

Теперь они с Кэти созванивались уже не так часто, и Анна поняла, что это признак растущей близости с новыми друзьями. «Корни, – подумала она, когда лепила ньокки быстрыми, умелыми движениями большого пальца. – Я пустила здесь корни. И они прорастают даже сквозь камни».

Анна готовилась к приему гостей с чувством уверенности, которое пришло к ней только после переезда в Криви. Конечно, она не знает эти места так хорошо, как, например, Дуглас Маккин или Роберт Маккензи, но у нее впереди вся жизнь, чтобы восполнить этот пробел, и, похоже, именно этого ей и хочется.

Шестеро гостей, которым повезло оказаться первыми, уже расселись за столом, а поблизости, как всегда, «дежурило» несколько человек, как будто Анна могла каким-то чудом соорудить для них второй стол. Сама она разливала на кухне напитки, когда уловила какое-то оживление снаружи. Началось все с громкого шепота, за которым последовала буря аплодисментов, заглушавших чей-то голос. Она вышла посмотреть, что происходит, и остановилась как вкопанная на ступеньках крыльца.

– Ну вот и она, – сказал Джефф Роклифф со своей фирменной телевизионной улыбкой. – Анна Кэмпбелл, наша сегодняшняя знаменитость.

Анна ощутила, как кровь отхлынула от ее лица.

– Что ты здесь делаешь?

Джефф повернулся к небольшой толпе, собравшейся у стола, развел руками, и его улыбка стала еще шире. Послышался смех.

– Естественно, хотел воочию убедиться, как дела у моей протеже!

Анна почувствовала ком в горле. Ей вдруг стало холодно.

– Твоей протеже?

Именитый шеф-повар снова повернулся к ней. Он по-прежнему улыбался, но Анна достаточно хорошо его знала и не смогла не заметить холодный блеск его глаз.

– Двадцать лет у меня на кухне явно пошли тебе на пользу, как считаешь? Я подумал, что нужно приехать и поддержать тебя.

Анна сглотнула:

– Боюсь, сегодня за столом нет места. Все занято.

– О, нет, пожалуйста, присоединяйтесь к нам, – сказала одна из гостей. Женщина перегнулась через забор, и ее лицо разрумянилось от волнения. – Мы потеснимся.

– Нет, я не думаю. – Анна покачала головой.

– Мы не возражаем, – настаивала женщина и повернулась за поддержкой к остальным. – Верно?

Джефф пристально смотрел на Анну. Она хотела солгать, сказать, что приготовила только шесть порций, но потом поняла, что он ей не поверит. Пришлось уступить.

– Я принесу еще один стул.

Он улыбнулся, оскалив зубы:

– Отлично. Мне не терпится попробовать твои блюда. Отзывы такие, будто у тебя уже есть мишленовская звезда.

С этими словами он отвернулся от нее и направился к женщине, взволнованно щебетавшей, какая честь для нее оказаться за одним столом с такой знаменитостью. Анна вернулась в дом и взяла лишний стул. Выйдя, она увидела, что Джефф стоит, скрестив руки на груди. Едва взглянув на нее, он взял стул и уселся во главе стола.

Анна снова вернулась в дом