Книга начал - Салли Пейдж

– Ах вот оно что… – протягивает Эрик, потирая подбородок, – возможно, ты права. Послушай, у тебя такой замученный вид… Хочешь, сбегаю принесу кофе с пирожными? В кафе сейчас продают потрясающие рождественские пирожные.

– Давай, – соглашается Джо. – Спасибо тебе.

Эрик выходит, а Джо кладет голову на стекло прилавка. Оно приятно холодит ей лоб. Голова болит, состояние необычно подавленное. Какой он все-таки славный, вертится в голове мысль. Джо знает людей, которые гнушаются словом «славный» (Джеймс, например). Но сама она ничего против него не имеет. Из груди у нее вырывается тихий стон. Ну почему она столько времени как одержимая только и думала про этого мудака Джеймса (дядя Уилбур был совершенно прав), когда каждый день мимо ее витрины проходил такой прекрасный человек? А теперь у него есть девушка. И в отличие от этой Никиии, кажется, очень славная. Ну вот, опять это слово.

С чашками кофе и пирожными на картонном подносе возвращается Эрик и сразу обращает внимание, что Джо сидит, уставившись куда-то в пространство.

– О чем призадумалась? – спрашивает он.

Хочется сказать «о тебе», но это, конечно, было бы безумием, так что приходится искать выход.

– Да так, о покупателях, которые приходили сегодня. А тебе в твоей оптике люди часто задают глупые вопросы?

Эрик ловко ставит поднос на прилавок.

– Это ты про что? – спрашивает он.

– Да про то, что меня сегодня просто замучили идиотскими вопросами. Типа: «Насколько хватит чернил в картридже?» Ну нет, я, конечно, понимаю, зачем они спрашивают, но уже надоело отвечать одно и то же: «Зависит от того, много ли вы пишете».

– Ну да, – широко улыбается Эрик, – это все равно что спрашивать: «На сколько дней мне хватит бензина?»

– Вот именно! – подхватывает Джо, довольная, что нашелся человек, который ее понимает.

– У меня есть пациенты, которые спрашивают, можно ли протирать контактные линзы слюной.

– Фи!

– Вот именно! – повторяет Эрик. Судя по всему, его эта тема тоже цепляет. – Меня, например, достают не столько вопросы, сколько попытки повесить лапшу на уши. Типа: «Очки сломались, когда я открывал футляр». Хотя сразу же видно, что он либо сам сел на очки, либо очки слегка пожевала его собака. Иногда даже следы от зубов видны.

– У меня еще бывают покупатели, которые смотрят на пеналы для ручек, – подхватывает Джо, – и спрашивают: «А моя ручка в него влезет?» Опять же, я вроде бы знаю, что он имеет в виду, но так и подмывает спросить самой: «Да откуда я, черт возьми, знаю?»

– Хотел бы я это слышать.

– Одной женщине я так прямо и заявила: «Если ваша ручка меньше, чем пенал, то да, влезет. А если больше, то нет», – виновато призналась Джо.

Эрик хохочет:

– А ко мне сегодня утром приходит одна и с совершенно невозмутимым лицом говорит: «Представляете, снимаю очки и сразу вижу как-то уже не очень хорошо».

– Спасибо тебе за все это, Эрик, – говорит Джо, кивая на поднос. – Как раз то, что мне сейчас нужно.

Она, конечно, имеет в виду не только кофе с пирожными. И уже начинает думать, не была ли преподобная Руфь права, когда говорила, что Джо слишком много себе напридумывала, и смысл вопроса Эрика: «Ты же не сердишься на меня из-за Клэр?» – был совсем другой.

Тут раздается деликатный стук в стекло витрины, и Джо, даже не поднимая головы, уже знает, кого увидит по ту сторону. Все шло слишком хорошо… Но все правильно: сегодня ведь у нее тот еще денек.

Клэр улыбается обоим, щечки пунцовые, вся такая праздничная, в красном пальто с темно-зеленым шарфом. Эрик жестом зовет ее зайти, но девушка мотает головой, тряся своими карамельно-ирисковыми кудряшками. Эрик направляется к двери, совершенно забыв и про кофе, и про пирожные.

Джо пробует кофе, откусывает пирожное… главное, чтобы никто не подумал, будто она наблюдает за пантомимой снаружи. Она напоминает себе: уж кто-кто, а Эрик-оптик должен знать, что у женщин прекрасное периферийное зрение. Но Эрика сейчас занимает не Джо, все его внимание обращено на Клэр. На первый взгляд кажется, что они о чем-то спорят, и Джо ловит себя на мысли, что очень на это надеется. Потом Эрик кивает, словно хочет в чем-то Клэр уступить (ну что ж, мы ведь всегда так делаем, когда влюблены), наклоняется к ней, нежно обнимает, и они долго стоят, не разжимая объятий. Джо была права: день сегодня, черт бы его побрал, выдался очень скверный.

И вдруг Эрик, широко улыбаясь, возвращается в магазин:

– Мне сейчас надо идти, но я… мм… ну мы с тобой… я подумал… в общем, в следующий раз спокойно, не торопясь…

Джо хочется на него – на них – закричать: «Да ради бога, выкладывайте уже!» Но вместо этого она спокойно, как ни в чем не бывало, продолжает сидеть на месте.

– Я вот что подумал… в следующий раз, когда появится Финн, давайте вчетвером куда-нибудь сходим, а?

– Что? Господи, нет!

А у самой в голове мелькают две мысли: Эрик явно смущен и расстроен; как только теперь она произносит имя Господа, сразу же вспоминает про Руфь. После этого Джо понимает, что никак не может заставить себя продолжить: «Финн вовсе не мой парень. Он ко мне не приедет. У него в Нортумберленде новая девушка, которая холит его и лелеет».

– Ах вот как… хорошо. Ладно, извини. Просто пришла такая мысль в голову. – Эрик смотрит на Джо такими глазами, будто видит ее в первый раз, совершенно другую, совсем для него новую Джо, не такую, как тысячи других женщин, обычных, добродетельных и порядочных. А дерзкую грубиянку.

И снова она не в силах сказать ни слова. Если скажет, что Финн – не ее парень, Эрик и Клэр станут смотреть на нее с жалостью. А это для нее невыносимо. Могут даже сказать: мол, ничего страшного, давай сходим куда-нибудь втроем, какая разница. Нет уж, лучше сразу броситься головой вниз в какой-нибудь омут, голой и с камнем на шее, хотя бы в Хэмпстедский пруд.

– А что, мысль, в общем-то, неплохая, – отвечает Джо Эрику.

Ей хочется, чтобы эта фраза звучала примирительно, нечто вроде извинения. Но получается так, как Джо думает на самом деле, – с сарказмом.

Эрик круто разворачивается и, хлопнув дверью, уходит. Дребезжит надтреснутый колокольчик, а за ним и стекло витрины. Его уход действует на Джо физически, словно в помещении образуется некий вакуум, который высасывает из ее организма все жизненные соки.

Она еще раз