Книга начал - Салли Пейдж

– Ну, кто это к тебе приходил, мастер тату или оптик? – спрашивает Люси; голос ее звучит легко и непринужденно.

– Это Ландо, татуировщик. А оптик – это Эрик-викинг, – отвечает Джо, стараясь попасть в тот же тон.

– Ага, викинг, который между делом занимается воспитанием детей. Обожаю мужчин, которые любят детей. Ну и когда же я смогу посмотреть на этого викинга?

Люси неторопливо попивает чай и все больше становится похожей на себя.

Впервые Джо не хочет и думать про Эрика; ей и без того есть о чем рассказать Люси.

Перед тем как у Джо появляется возможность начать, Люси слегка откидывается назад и взглядом меряет Джо с ног до головы:

– Это что на тебе, мой комбинезон?

– Ах да… Надо было сразу сказать. Ты оставила его у меня дома, и я прихватила его с собой… – говорит Джо, не зная, чем закончить фразу.

Но Люси лишь негромко хмыкает и улыбается.

– А что, тебе очень идет, – говорит она, помолчав.

– Я верну… как только родится ребенок, обязательно верну, – заверяет ее Джо, в первый раз как следует разглядывая выпирающий живот Люси, как будто до этого она избегала смотреть на него.

Ее лучшая подруга поглаживает бока своего живота.

– Не надо, – говорит она, – все в порядке. Оставь себе. Мне очень даже приятно, что ты его носишь.

Джо встает с табурета, идет к двери и вешает табличку «Закрыто». То, что будет происходить здесь дальше, слишком для нее важно, и она не хочет, чтобы кто-то этому помешал.

– Ты прости меня, Люси, – начинает она, еще не дойдя до прилавка. – Я была… Я даже не… Мне невыносимо даже думать об этом. Я очень хорошо отдаю себе отчет, что была для тебя никудышной подругой, что ты заслуживаешь чего-то намного лучшего. Я ведь и в самом деле думала: когда ты вернешься домой, я обязательно выкрою для тебя время, но вот теперь вспоминаю все это и понимаю, что много раз, когда я должна была быть рядом с тобой, я была где-то в другом месте. – Джо стоит перед подругой, пристально смотрит в ее осунувшееся лицо, пытаясь догадаться, о чем она думает. – Ты никогда меня не подводила, Люси, никогда. А я все носилась со своим Джеймсом, делала то, чего хотел он, и, знаешь, с его друзьями мне казалось, что я участвую в чем-то необычном и новом, и это было так здорово…

– Нет, – перебивает ее Люси, поднимая взгляд на подругу, – это был полный отстой.

Джо, чувствуя в ее словах и насмешку, и досаду, тихо вздыхает.

– И все же пыталась что-то сделать, – говорит она, изо всех сил пытаясь все объяснить. – Я понимала, что он тебе не нравится. Но мне он нравился очень, Люси, – он был мне очень дорог. Мне казалось, что я люблю его. Это теперь, когда я о нем думаю, не понимаю, что я в нем нашла. Не могу объяснить… но тогда… я просто…

Джо качает головой. Что это было? Слепая страсть, какая-то внутренняя потребность или просто, как говорят, «химия»? Да, она сама называла это словом «любовь». В голову приходят слова Малкольма: «Вполне может быть, Джоанна, что Джеймс для вас был хорошим любовником, но другом вашим он не был никогда».

Джо смотрит на сидящую перед ней женщину и никак не может поверить, что дружба с ней могла тогда так мало для нее значить. Если уж говорить о любви к мужчине (от которого, как казалось Джо, она хотела ребенка), то как она могла поверить в какую-то любовь, когда в ней даже не было ни грамма дружбы?

Люси снова опускает глаза на свою чашку с чаем.

– Джо, – она поднимает голову, – я знаю, что со мной не всегда бывало легко. Я знаю, что частенько я сначала говорю и только потом думаю. – Люси глубоко вздыхает. – Ну да, он мне очень не нравился, но я могла примириться с этим. Мало ли на свете всяких придурков?

Уж не свою ли мать Люси имеет в виду?

– Но я не хотела, чтобы ты выкраивала для меня время. Как я должна была себя при этом чувствовать, а? Так не должно было быть. Я с таким нетерпением ждала возвращения домой, чтобы снова быть рядом с тобой. – А затем тихо добавляет, слегка нахмурившись: – Такого прежде у нас с тобой никогда не было.

– Знаю. Мне очень жаль… ты прости меня, Люси. – Это все, что может прошептать Джо.

Люси вздыхает:

– Послушай, я все понимаю. Честное слово. Жизнь продолжается. А ты зашла в тупик. И ты не была такой уж дерьмовой подругой. Правда. И когда я была в Амстердаме, все было великолепно. Ты была просто блеск, я не шучу. Вот когда я вернулась, то увидела, что ты стала какая-то совсем другая. А мне так тебя не хватало… нашей с тобой дружбы. – Она застенчиво улыбается. – Но все равно я всегда думала, что ты ко мне снова вернешься. И Джемайма тоже так думала.

– Джемайма? – изумленно переспрашивает Джо. – Джемайма… это с моей работы?

Джемайма, которая протянула ей руку помощи во время того злосчастного собрания.

– Ну да. – Люси ерзает на своей табуретке. – Прости, совсем забыла тебе сказать.

– Но откуда, черт побери, ты знаешь Джемайму? – в смятении спрашивает Джо.

– Она участвует в ежемесячном воскресном базаре, в который я тоже вписалась, когда вернулась. Я продаю всякий винтаж, а у нее стенд рядом со мной. Чайные полотенца, кружки с лабрадорами и все такое. Ну, мы с ней сразу и разговорились.

Вот в этом вся Люси: если ей кто интересен, она всегда с ходу начинает с ним разговаривать. А сама Джо с Джемаймой хоть раз поговорила? Куда там, она таскалась по пятам за своим Джеймсом… как лабрадор.

– И о чем вы разговаривали?

– В основном о Джеймсе. Мама родная, она и вправду терпеть его не может, – с несколько виноватым видом говорит Люси. – Честно тебе признаюсь, мы только и делали, что часами перемывали ему косточки. Что и говорить, Джо, ведь он и в самом деле просто надутый, самодовольный болван, – чуть ли не умоляющим голосом говорит Люси.

– В самом деле? – переспрашивает Джо, но в ее вопросе нет уже ни капельки уверенности.

Она снова видит перед собой Уилбура, Финна, Люси и Джемайму: вот они выстроились в ряд, на этот раз на лицах немой укор, глаза возвели к небу. А Джемайма с Люси даже взялись под ручку.

– Кстати, ты Джемайме очень даже нравишься, – пытается ободрить ее