Меркьюри - Эми Джо Бернс

чудилось, будто она взмывает вверх, прорываясь сквозь перекрытия к той запечатанной наглухо комнате, что находилась прямо над ними. Лежащее там тело так и не было отпето и предано земле. От этой только ей и Джейд известной тайны у Марли даже поплыло все перед глазами. Она не желала стать ее хранительницей. Теперь, когда Элизы не стало, она могла бы с кем-то поделиться секретом ― вот только не хотела. Марли ни за что не доставила бы Мику удовольствия найти хоть какое-то оправдание тому, что он совершил. Элиза вовсе не была святой, как возвестил об этом только что Уэйлон. Но ей и не надо быть святой, чтобы ее оплакивали. Чтобы ее любили.

Уэйлон между тем взошел на кафедру, и голос его для Марли полился так отдаленно, что она едва различала слова.

– И последнее, что мне хотелось бы сказать, ― продолжал Уэйлон, вглядываясь в публику, в то место, где сидели три сестры Элизы, прибывшие из Иллинойса, ― в один прекрасный день мама пригласила к нам на семейный ужин одну девушку, которая тогда только приехала в наш город. И так я повстречал свою жену.

Он встретился взглядом с Марли, и ее бросило в жар.

– Мне кажется… ― Уэйлон внезапно умолк, и видно было, как с трудом движется по его горлу кадык. ― Мне кажется, мать умерла с разочарованием во мне.

В зале и до того было довольно тихо, но после этих слов повисло гробовое молчание.

– Когда-то я дал матери одно обещание и не смог как следует его сдержать. ― Уэй по привычке сунул руку в карман, но тут же вытащил. ― Но разве не это и означает любить? Знать, что обманываешь ожидания того, кого любишь, ― и с этим жить.

С окончательно подавленным видом Уэйлон сошел с возвышения и сел рядом с Марли на переднюю скамью.

– Вот это поворот, ― тихо бросил ему Бэй.

Все эти дни Марли днем ни разу не оказывалась с Уэйлоном в одной комнате. А потому только теперь, опустив взгляд на ее левую руку, он вдруг заметил, что на ней нет обручального кольца. Уэй резко побледнел, и Марли шепотом окликнула его, спеша объяснить, что это совсем не то, о чем он мог подумать. Но он покачал головой, отвернулся ― и вскоре Уэйлон с другими братьями и отцом уже понесли по проходу закрытый гроб.

Во время поминальной трапезы в доме на Холлоу-стрит Марли скрылась в спальню Уэйлона. Здесь повсюду валялось то, что осталось от их последней ночи любви ― той ночи, когда умерла Элиза, ― когда Уэйлон прикрывал жене ладонью рот, приглушая ее крики. Как близки были они тогда, как горячи! И как неискушенны! Постель так и оставалась испачканной, белье Марли по-прежнему валялось на полу. У нее не было времени здесь прибраться. Она занималась организацией кейтеринга, распечатывала похоронные «программки» с распорядком мероприятий, расплачивалась с ритуальным бюро, расположенным через дорогу. Она больше не в силах была вынести ни единого соболезнования, не в состоянии еще хоть раз произнести: «Спасибо вам за добрую память». Джозефы умели держаться правил хорошего тона. Это в своих мужчинах взрастила Элиза. Или, по крайней мере, научила изображать учтивость.

«Ну, и пускай себе», ― думала Марли. Единственное, чего ей сейчас хотелось ― это побыть одной.

Однако в этом огромном доме ей никогда не удавалось остаться одной, как бы она ни старалась. Ручка на двери повернулась ― Марли приготовилась увидеть Уэйлона. При мысли, что сейчас он заключит ее в объятия и прижмет к себе, сердце радостно подпрыгнуло. Однако это вовсе не Уэйлон искал себе тихого убежища.

В комнату вошел Бэйлор.

– Черт, мне больше этого не вынести, Марли, ― прорычал он. ― Я больше не могу.

Марли понимающе кивнула, и они с тоской поглядели в окно, на запрудившее их улицу скопление автомобилей.

– Видала ее сестер? ― спросил Бэйлор.

Еще бы Марли их не видела! Все три сестры Элизы ― которых Марли помнила по фото, лежавшему у Мика в ящике стола, ― приехали накануне похорон. Тесной маленькой кучкой они бродили по дому, все как одна с угрюмо-постными лицами.

– Они ужасно похожи на нее, притом ни с кем не разговаривают. ― Бэйлор прижал ладонь к стеклу. ― И меня это просто до чертиков выбешивает.

Марли ничего не ответила, и Бэй коснулся ее руки. Пальцы его были шершавыми и теплыми.

– Марли, ты как, в порядке?

Тут она уже не смогла больше сдерживать слезы. Она плакала по Элизе. Плакала от того, что проведать ее пришел Бэйлор, а вовсе не муж. Плакала от того, что вообще ожидала от Уэйлона, только что похоронившего мать, что он придет ее проведать.

– Знаешь, что мне мать постоянно говорила? ― спросил Бэйлор, и Марли вытерла слезы. ― Не стань таким, как твой отец.

Бэй прижался лбом к стеклу. Свет в окнах похоронного бюро погас.

– Бэйлор, ― сказала Марли, ― ты совсем не такой, как Мик. Ты ведь это знаешь?

На его лице появилась улыбка. Жалкая, измученная. От Бэйлора изрядно несло виски.

– А ведь нам с тобой, наверно, хорошо было бы вместе. ― Он коснулся пальцем ее щеки. ― Если бы я не был таким говнюком.

Они стояли бок о бок у окна ― не совсем как брат и сестра и не совсем как кто-либо еще. Бэйлор внезапно развернул ее к себе и, не успела Марли как-то отстраниться, уткнулся носом ей в шею.

– Бэйлор, перестань!

Она попыталась оттолкнуть Бэйлора ладонями в грудь, но он крепко обхватил Марли, прижимаясь крупным ртом к ее губам.

– Прекрати! ― крикнула она, пытаясь вырваться из его объятий, уже достаточно громко, чтобы кто-то мог ее услышать.

В этот момент распахнулась дверь и в комнату коршуном влетел Уэйлон. Волосы у него висели немытыми, безжизненными, вокруг глаз пролегли красные круги.

– Какого черта ты тут делаешь?! ― заорал он, подбегая.

Он оторвал от Марли руки Бэйлора и с силой толкнул брата на пол. Со стены свалилась рамка с фотографией. Бэйлор со всей мощи ринулся было на него, но Уэйлон перехватил его за пояс, изготовившись к броску. Потеряв равновесие, Бэй с яростью замахнулся на брата, но промазал и так сильно угодил локтем Марли в лицо, что та отлетела к изножью кровати.

– О господи, Марли! ― выкрикнул Бэйлор.

Но Уэйлон еще не насытился. Он снова свалил Бэя на пол, и они стали тузить друг друга, пока не появилась Джейд. Схватив обоих братьев за шиворот, она стала выпихивать их за