И все небо для нас - Юлия Лим

Заходит клиент, дядя прощается с Лидой. Выхожу вместе с ней, и мы идем бок о бок.

– Ты молодец, – прерываю тишину. – Я думала, у тебя не хватит смелости.

– Мне было очень страшно. Я перестала спать. Но благодаря тебе я решилась на этот шаг. Теперь мне намного легче.

Останавливаюсь, Лида тоже. Мы переглядываемся под весенним солнцем. Снег вокруг потихоньку тает. Пахнет талой водой. Вдалеке проезжает машина.

Протягиваю Лиде руку.

– Что это значит? – осторожничает она.

– Давай попробуем заново, – прикладываю другую руку козырьком ко лбу, закрываясь от слепящего солнца. – Мне нравилось с тобой общаться, но, когда ты призналась, что из-за тебя дяде пришлось страдать, я не смогла сдержать гнев.

– Прости…

– Если дядя простил, то и я смогу, – легонько трясу рукой в воздухе. – Давай дружить.

Лида неуверенно сжимает мою руку своей, одетой в кожаную перчатку. Она все так же хорошо выглядит. На ее фоне я наверняка смотрюсь дурнушкой. Ну и что? Зато она первая в новой школе, кто заговорил со мной, кто показал сад и сел рядом в столовой, когда другие не проявляли никакого интереса. Мы встретились увядшими одиночками, и теперь нам предстоит расцвести друзьями.

– Спасибо, Вера, – Лида крепко обнимает меня, а я обнимаю ее. – У меня никогда не было настоящих подруг. Ты искренняя, и это мне в тебе нравится.

– Спасибо за комплимент, – отстраняюсь. – Хочешь чего-нибудь перекусить?

– Тут рядом есть кафе…

* * *

«Старшие классы самые важные», – так говорила мама.

Предэкзаменационная суматоха сводит с ума. Сгрызаю колпачки ручек, металлические держатели резинок на карандашах, жевательные и карамельные конфеты. Жизнь течет так же быстро, как вода в весеннем ручейке. Поля, ранее сокрытые под снегом, оживают и зеленеют. Приближается лето, количество слоев одежды на учениках и учителях убавляется.

В моменты, когда удается выдохнуть, думаю о папе. Он и его смерть теперь занимают особое место в мыслях. Я толком ничего о нем не знаю, а бабушка с дедом многое попросту не смогут мне рассказать. Томик «Хоббита» кочует с прикроватной тумбы под подушку и обратно. Всюду таскаю его с собой, и в моменты особой грусти заглядываю под отклеенный форзац. Слова папы греют душу. Воображаю его заботу о маме, представляю, как бы он был счастлив моему рождению, и на сердце поселяется горько-сладкая тоска.

Мы с Гордеем сидим в коридоре школы на подоконнике. Между нами неизвестный цветок в огромной вазе. Его словно специально поставили, чтобы влюбленные школьники не могли обниматься.

– Ты скучаешь по отцу? – спрашиваю его.

Помедлив, он отвечает:

– Иногда да.

– Тяжело было, когда он ушел?

– Тяжеловато, но основной удар пришелся на маму. Почему интересуешься?

– Ну… – заламываю руки. – Я хочу узнать больше о своем папе. Он ведь погиб еще до моего рождения. Вот бы выяснить, где его могила… И встретиться с его родителями. То есть моими бабушкой и дедушкой.

– Так чего же ты ждешь? – Гордей наклоняет голову. – В век интернета довольно легко найти людей. Вернее, гораздо легче, чем пару столетий назад.

– Очень смешно.

– Серьезно. Если ты хочешь их найти, давай попробуем.

И мы пробуем. Расспрашиваем дядю о маме с папой. Пробиваем в интернете фамилию и имя: «Северинов Евгений». Поначалу поисковики выдают слишком мало информации, но смекалка Гордея и мое упрямство приводят к искомому.

– Смотри, – показывает Дей.

Кто-то отсканировал выпуски газеты нашего города и выложил их на своем сайте.

– Статья об обвале шахты, – добавляет Гордей. Мы переглядываемся. – Может, это оно?

– Не знаю, – впиваюсь ногтями в джинсы. Меня потряхивает от волнения.

– Открой, – мягко говорит Гордей.

– Открой ты, – парирую я.

Когда кнопка мыши клацает, увеличивая статью, закрываю лицо руками.

– Что ты делаешь?

– Можешь прочесть, что там написано?

– «Обвал случился из-за взрыва природного газа. Двадцать три студента получили ранения, двадцать из них выжили».

Три человека погибли, и среди них оказался мой отец.

– А шахтеры? Про них что-нибудь сказано?

Гордей прокручивает колесико мыши.

– Тут сказано, что погибших похоронили в соседних могилах на кладбище.

Жадно вчитываюсь в строки и наконец узнаю, где похоронен папа. Хватаю Гордея за руку. От неожиданности он вздрагивает.

– Я хочу попасть к папе. Поедешь со мной?

Дей кивает. Кидаюсь к нему с объятиями.

– Спасибо-спасибо-спасибо!

– Только поговори с Тихоном и Ирмой, ладно? – Он касается губами моей макушки. – Они ведь за тебя отвечают.

* * *

Стою перед входом в мастерскую дяди и меня трясет еще сильнее. Брожу туда-сюда, репетируя, что хочу сказать. Дверь вдруг открывается передо мной. Испугавшись, выпаливаю:

– Я хочу поехать в город!

Дядя озадаченно смотрит на меня. Успокаивая колотящееся в горле сердце, поясняю:

– Я узнала, где похоронен папа, и хочу навестить его могилу. Ты меня отвезешь?

– Когда хочешь поехать?

– Как только кончится учеба.

Тихон раздумывает, и неведение все больше меня нервирует.

– Я не смогу поехать с тобой, – наконец говорит он. – Не могу оставить Ирму одну с сыном. А что насчет Милы? Ты возьмешь ее с собой?

– Нет, это ведь мой папа. Она к нему никакого отношения не имеет и… – осекаюсь, опускаю голову и тихо добавляю: – Я хочу заглянуть к маме на могилу тоже.

– Понимаю, – дядя кладет руку мне на плечо, – но ничего не могу обещать. Лучше скажу так, чем дам ложную надежду. Извини.

– Ничего.

Он целует меня в макушку и уходит. Если дядя не может, значит, сможет кто-то другой.

* * *

Жизнь имеет свойство удивлять, когда ничего не ждешь.

Я лишь однажды пожаловалась Гордею, что дядя не повезет меня в город, и вот результат – мы загружаем рюкзаки в багажник автомобиля Алены. Она стоит, опершись бедром на капот, и крутит брелок с ключами на пальце. Глаза прикрыты черными солнцезащитными очками-бабочками, одета она в белый топ без бретелек, короткие джинсовые шорты и шлепанцы. Ее стрижка стала немного короче с тех пор, как я видела ее в последний раз, но форма осталась неизменной – каре.

– Спасибо, что согласилась помочь. – Тихон стоит рядом с коляской, в которой посапывает Вася.

– Пустяки. Давно хотела развеяться, – одарив дядю улыбкой, Алена заглядывает в коляску, мгновение умиляется, а потом машет руками и Васе, и дяде: – Пока-пока.

– Звони, если будут проблемы, – говорит мне дядя.

– У нее не будет проблем, – подмигнув дяде поверх очков, Алена садится за руль.

Мы с Гордеем хотим сесть на задние сиденья.

– Нет-нет. Гор, ты сядешь спереди, а Вера за моим креслом, – командует Алена.

Похоже, не только моих родственников беспокоят наши с Деем гормоны. Хотя откуда они могут знать, что у нас на уме? Ни