Смелость Сары Грейсон - Джоани Эллиотт

На самом дне стопки лежало начало новой книги. Общий план и около сотни страниц текста. Сара прочитала несколько первых листов и бегло пролистала остальное. И задохнулась, крепко вцепившись в блокнот. Дыхание у нее стало частым и поверхностным. Она выронила блокнот на пол, словно внезапно обжегшись.

«Кэш Картер» Первая книга ее матери. Первая ее серия.

Но отцовским почерком.

Сара набрала в грудь побольше воздуха и подняла блокнот. Текст в нем почти целиком совпадал с маминой книгой – но через сотню страниц рукопись обрывалась. Сара вернулась к прологу. И он тоже почти слово в слово совпадал с маминым. Рядом лежали наброски идей для следующих книг – некоторые из них и в самом деле появились потом в серии «Картера». Другие идеи и персонажи оказались совершенно незнакомыми.

Потом Сара нашла еще один большой блокнот. Текст там подхватывал историю с того места, где он оборвался прежде. Всего десять страниц – но все переменилось. Теперь основной текст был написан рукой мамы, а примечания и поправки внесены отцовским почерком. Рука у него заметно дрожала, слова читались с трудом. Наверху страниц были записаны названия лекарств.

Он болел. Теперь «Картера» писала уже мама – но не под диктовку. Пометки и редактура отца касались маминого стиля. Теперь автором стала она. В этом не оставалось и тени сомнений.

А потом текст обрывался. Ни продолжения «Картера», ни других историй.

Сара прижала блокнот к сердцу.

– Ох, мама… «Картер» был папиной книгой… но ты ее дописала?

Она закрыла глаза, стараясь понять, что это все значит. Ей вспомнилось, как отец в вязаной шапочке, потому что у него выпали волосы, по ночам печатал на компьютере за старым письменным столом.

Вспомнилось, как мама писала что-то в их новом жилище в Штатах, а она, Сара, как-то вечером ворвалась к ней. «Мама, писатель у нас папа, а не ты». Мама обернулась к ней, в усталых, ввалившихся глазах застыло неизбывное горе. «Совершенно согласна, солнышко». А потом обхватила себя руками и прошептала: «А ты будешь лучшим писателем из нас всех». И снова повернулась к компьютеру. Сара болезненно поморщилась от этого воспоминания, понимая, что в те дни мама делала это лишь ради отца.

Уж это-то Сара теперь могла понять как никто другой. Она представила, как мама старается довериться мужу, исполнить его предсмертное желание, – и от внезапного чувства неведомой доселе близости с родителями в душе Сары разверзлись новые бездны понимания.

Сара услышала, как в дверь вошли Кри с Филом. Заметила, что за окном начинает темнеть. Она слышала звук шагов в коридоре, шум воды в кухне, звяканье стаканов и тарелок. А сама все сидела на полу, прислонившись спиной к ободранным обоям, обнимая старые блокноты и потертый кожаный портфель.

Фил открыл дверь в комнату и щелкнул выключателем. Сара вытерла глаза, щурясь от резкого света.

– Какого черта, Грейсон? Ну и вид у тебя. – Он ткнул в ее сторону крючковатым пальцем. – Я же тебя предупреждал, нечего с ней встречаться. Эта женщина живет в альтернативной реальности.

Сара вытерла лицо о плечо, не в силах выпустить из рук работы отца… и матери.

– Нет, Фил. Я… – Голова у нее кружилась, ноги были как ватные. – Хочешь присесть?

Фил придвинул к Саре низкий стул. Пригляделся к портфелю, который она прижимала к груди.

– Постой, это же не?..

– Это папин. И все это. Ну… большая часть.

Сара показала на стопки блокнотов и протянула один Филу.

Открыв коробку, она вывалила на пол груду других блокнотов и вручила Филу стопку со «Степни».

Фил неуклюже нашарил в кармане рубашки очки для чтения, неловко водрузил их на нос и посмотрел на блокноты. Поднял брови, а потом свел, обнаружив на первом же из серии «Шордич» – или «Степни» – ясно и четко выведенное имя отца.

Он бегло пролистал несколько блокнотов, складывая просмотренное на столик рядом с собой. Сара заметила момент, когда до него дошло, что именно он читает. Глаза у него расширились, он судорожно втянул в себя воздух, торопливо вытер тыльной стороной руки вспотевший лоб. Рот у него распахнулся, дыхание стало хриплым.

– Но как? – Он покачал головой. – Как? – Он прижал руки ко лбу. – Где ты это все нашла?

– Этот шкафчик принадлежит Мередит.

Фил отвернулся, взгляд у него стал совсем потерянным. Он снял очки и потер глаза.

– Значит, тебе все известно.

Кри постучала в дверь и просунула голову в комнату.

– Эй, я взяла индийской еды навынос… Ой… – Она умолкла, обводя взглядом комнату. – Ну ладно, я пойду.

– Кри, стой, – позвал ее Фил. – Иди сюда.

Сара тоже жестом позвала ее в комнату. Кри медленно опустилась на пол рядом с Сарой, настороженно рассматривая груды бумаг.

Сара показала на первую рукопись отца и посмотрела на Фила в упор.

– «Безмолвие в Степни» – это же папина книга, да? Я бы узнала его почерк где угодно…

Фил поднял руку, останавливая ее.

– Я тоже знаю его почерк – и знаю, что он сперва писал от руки, а потом уже перепечатывал. И знаю, что это его книга. Он начал «Степни» еще в Джорджтауне, со мной. Я помогал ему с редактурой первых трех глав… Почему они, собственно, так чертовски хороши.

Он посмотрел на усеявшие пол черновики Джека Грейсона и поднял очередной блокнот.

– Именно поэтому, когда Мерри заявилась ко мне в кабинет с рукописью, выдавая ее за свою, и потребовала напечатать, я твердо знал, что книга не ее. – Он повернулся к Кри. – Поэтому я и отказался ее публиковать. Я знал, что она пытается продать работу Джека как свою собственную.

Кри смотрела мимо Фила, сложив руки на груди. Крепко стиснутые губы ее чуть кривились.

– Выходит, Олдрик Лэмб помог ей подделать авторство.

Сара кивнула:

– Думаю, да. Они поменяли имена и название, но все остальное оставили практически как было.

Кри рассеянно теребила сережки в ухе.

– Даже не удивительно. Просто противно.

– Но почему Мерри считала, будто это папа украл у нее книгу?

– «Степни» было написано по мотивам историй, которые Джек рассказывал Мерри, когда она была маленькой. Касси сказала мне, что, когда Мерри заболела, в голове у нее все перепуталось и она сама поверила, что это ее истории. Когда Джек заболел, им пришлось получить ордер, запрещавший Мерри к ним приближаться.

Сара протянула ему начало «Кэша Картера».