Зеркало воды - Софья Ролдугина

На какое-то мгновение Летиции показалось, что госпожа Моретти сейчас её ударит. Но та сдержалась. Она помедлила немного, а затем взвалила сумку на плечо и чеканным шагом вышла; за ней разноцветной вереницей потянулись все те странные существа.

Хлопнула дверь.

– Ну вот, – пробормотала Летти, опускаясь на пол и приваливаясь спиной к шкафчику. – Мало того что меня кинул самый потрясающий парень в моей жизни, так теперь ещё и домработница сбежала. Чудесно, просто чудесно! – В ногу ей ткнулось что-то пушистое; это был крошечный жёлтый демон, больше похожий на ушастого цыплёнка. – А ты что смотришь? Голодный, что ли?

Молоко мелкие демоны лакали, как котята – и спали потом так же, вповалку. Она некоторое время наблюдала за копошением этих маленьких существ, а потом нехотя начала убираться.

Белый Лис не показался ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Иногда по утрам, спросонья, мерещилось шелестящее «шики-тики» из кухни или клокотание кофейной машины, но реальность неизменно разочаровывала. К середине лета Летиция плюнула на романтические мотивы и переехала на другой конец города, поближе к берегу. Благо теперь, когда неудачи отступили, заработки взлетели раза в три.

С Книжником она не общалась довольно долго – похоже, тот догадывался, кого следует благодарить за быстро охладевшую любовницу. Но потом он всё- таки появился на пороге новой квартиры с оплаченным сто лет назад янтарным набором для письма. Вручил, сухо кашлянув, и пожелал успехов в делах. О «Книге многих чудес» даже не обмолвился – и это, пожалуй, устраивало обе стороны.

Работа действительно спасала. А ещё то, что мир внезапно расцвёл новыми красками: причудливые существа, прежде незримые, теперь шныряли под ногами, а некоторые, самые наглые, приходили клянчить молоко. Иногда Летиция замечала у случайного прохожего не принадлежащую ему тень или даже две, а как-то раз увидела в небе над Сити огромного серебряного дракона.

Это было действительно очень-очень красиво.

Однажды, уже ближе к осени она заглянула в кофейню к Бэтсу перехватить чего-нибудь перед ужином – да так и застыла на пороге.

Белый Лис ждал там.

Его невозможно было не узнать, хотя прежде Летти не видела его без маски в дневном свете. Но лукавый прищур синих глаз, полуулыбка, аккуратная чёрная коса, перекинутая через плечо – всё это казалось таким знакомым!.. Расписных балахонов и след простыл; теперь Белый облачился в тёмно-серый деловой костюм, явно пошитый на заказ. И надо сказать, что классическая «тройка» шла ему невероятно.

– Долго же ты добирался, – проворчала Летиция, подсаживаясь к нему за столик, и махнула Бэтсу и пальцами показала цифру два. Тот сделал страшные глаза, потом недовольные глаза, потом умоляющие – и наконец взялся за приготовление пары порций капучино. – Надеюсь, хорошо провёл время.

– Отвратительно, – покаялся Белый, подпирая кулаком щёку. – Но зато уладил некоторые семейные дела, и теперь могу начать собственное. Я немного осмотрелся в городе, о прекрасная, и подумал, что здесь не хватает. Скажем так, агентства для решения оккультных проблем. А агентству непременно понадобится мастер по продвижению. Как тебе такая идея?

– Это весьма непростой вопрос, ответ на который можно найти только за чашкой лучшего кофе в Сити, – улыбнулась Летиция. – Но могу обещать, что я по крайней мере подумаю над твоим предложением.

Что-то ей подсказывало, что жизнь скоро примет восхитительный оборот.

* * *

В поезде развлекался чтением «Питбургского вестника» и столичного «Инфернопольского Упокойца».

Прогрессивного литературного альманаха «Ладийское душемерцание», которое более пристало студенту (бывшему студенту – мысленно поправился я), в вокзальном киоске не оказалось – очередной тираж в который раз пустила под нож некрократическая цензура.

* * *

– А чо правда, что у вас там лосиная кавалерия все еще в ходу, в Питбурге вашем? – смеется Кефир. – Вместо самоходок или дирижаблей, как у нас?

– В Архаровске, – поправляю я. – Лосиная кавалерия в Архаровске. Это крайний север, и там снега, поэтому… В общем, неважно. И я не из Питбурга, я же говорил. Я тут, в Яре родился. Это я потом уже, в шестнадцать уехал в универ поступать…

* * *

Бар называется «Варипаска», на логотипе, составленном из неоновых трубок – силуэт костяка Т-вари с рогатым оскаленным черепом, верхом на котором

* * *

Мой первый хедбольный матч: «Яркони» – Славоярский «Мортинджин».

Опьянение подстегивает любопытство, я донимаю Кефира расспросами. Он поясняет скупо и неохотно, предпочитая от меня отмахиваться, как от мухи – сам весь в предстоящей игре.

Миновав полицейское оцепление, мы вливаемся в поток зрителей, который затягивают циклопические ворота Каян-Булатовского Стадиона. Поднимаемся на сектор трибун, который пестреет черно-красными флагами, доносятся обрывки песен, пьяные голоса распевают стишки-кричалки.

– Вот Виповские трибуны, – машет рукой Кефир. – Сегодня почти пусто, но обычно там заседают всякие знаменитости, миллионщики, некрократия… А вон там гребаные журналисты – этих гадов я вообще не перевариваю.

* * *

Матч закончен. Полицейские выпускают поостывшего Дрозда. Сегодня он – герой вечера, приятели качают его, несут через оцепление на руках.

* * *

Тот момент все изменил.

Я сделал выбор. Все, что происходило в дальнейшем, происходило уже с другим, новым мной. Это уже был какой-то совершенно новый Кай.

Кто бы мог подумать, что стоит словить пару отличных плюх – и с тобой происходит настоящее преображение.

Должно быть, что-то подобное делает с человеческим организмом гумибир, что-то подобное делают мортинджинские Котлы. Гребаные разноцветные мишки, из-за которых меня выперли из универа, или кипящая, смешанная со сложными химикалиями Мертвая и Живая вода Т-конюшен и Морт-технологических комплексов. Кем бы ты ни был раньше – эти штуки навсегда меняют тебя.

* * *

На следующий день после оглашения приговора Стояну, дирижаблем Департамента Иностранных дел, по какому-то срочному спец-маршруту, из Атхина прилетел мой отец. Наконец-то нашел время.

Он ждал меня в гостиной у Герти. Она не смотрела в мою сторону. Обходила взглядом по дуге. Без косметики, одетая в черное. Вдова при живом муже.

* * *

Рисунок на кофейной пенке медленно расплывался и оседал; симпатичный котик превращался в хтонического монстра с тёмными провалами вместо глаз. Старенький музыкальный автомат в глубине зала хрипло выводил что-то ритм-энд-блюзовое, лампы сквозь мозаичные абажуры излучали рассеянный тёплый свет. Несколько уютных, разваленных тёмно-оранжевых кресел у окна были заняты: коротко стриженная девушка рисовала на планшете, женщина средних лет читала и одновременно слушала музыку, барабаня пальцами по краешку стола, мужчина медленно пил капучино и разглядывал прохожих за окном.