Пришлые - Юлия Михалева

Не сказать, что путь оказался увлекательным или хотя бы простым. Ясь отчего-то представлял себе этот поход как-то совсем иначе.

За весь день только раз остановились на привал, но убивать никого не стали – ели хлеб с сыром. И плоскими флягами Дмитрий делиться тоже не захотел.

– Сейчас не время: неизвестно, как нас там встретят. И вставайте уже, некогда отдыхать. Если идти в эту Гнилку одно солнце, то уже не так долго осталось. И неплохо бы добраться до темноты.

Постепенно хорошо утоптанная плотная дорога сменилась сероватой жижей. Тут и там её пересекали бегущие солёные ручьи, образовывая кое-где жирные лужи. Идти стало сложнее. Оглянувшись, Ясь понял, что родная гора почти скрылась из виду. Теперь был виден только контур её вершин. Деревья исчезли, сменились на совершенно мёртвые с виду кустарники – сплошное переплетение чёрных веток. Даже трава не была больше знакомой, зеленовато-сероватой, крепкой несмотря на еженощные заморозки. Теперь она пожухлая, тёмная и даже с виду вязкая, как будто сгнившая. А ещё и с учётом того, что уже начинало темнеть, впечатление непривычная местность производила крайне унылое.

– Судя по всему, уже совсем недолго осталось, – заметил и Вол.

Прошли ещё немного.

– Смотрите! – поразившись, воскликнул Ясь.

Впереди, вместо гнилых ручьев, перебегавших дорогу по одиночке, показалось тёмное озеро, подёрнутое мутной пеленой, покрытое кочками и кустами. Над ним стояла дымка, а гниловатый запах, который уже давно стал спутником в дороге, усилился вдруг в разы.

– Видимо, то самое болото, – отозвался Вол. – Видите, через него деревья брошены? Вот только по ним и надо идти.

Он остановился и обернулся к Ясю, обращаясь теперь только к нему, как будто считал совсем уж за тупого. А то он и без Вола не знал, что такое болото!

– В воду эту наступать нельзя – затянет. Понимаешь? А мы можем и не суметь тебя вытащить.

Ясь едва сдержался, но молча кивнул. Вол, наморщив лоб, переключился на Дмитрия.

– А вот как твоя собака пролезет?

– Да уж справимся как-нибудь. Только, может, уже завтра полезем? Темнеет. Не хотелось бы завязнуть прямо посреди этого болота в потёмках.

– Давайте на ту сторону переберёмся. Гнильцы же прямо посреди болота и живут: перейдем туда – и всё, считай пришли. Можно даже успеть до города добраться и туда на ночь зайти, а не на дороге оставаться, – заартачился Вол.

Вчерашняя ночь на дороге прошла вполне неплохо – определённо гораздо более занимательно было играть в «крестики-нолики» с Дмитрием под его рассказы, чем монотонно брести по этой сырой, чахлой и мёртвой местности. Хотя ночевать здесь – уже совсем не то, что у леса. Промозгло стало и днём, и это неизвестно ещё, что тут водится. Стоило остановиться, как лицо, шею и руки облепляли тонконогие вампиры-комары.

Однако ноги и в самом деле гудели, прося о пощаде. И мысль о том, чтобы продолжать куда-то брести, призывала их к бунту. Ясю даже подумалось – а вдруг они откажутся служить прямо на болоте, и он рухнет в трясину?

Холодало, между тем, всё сильнее. Дмитрий, сощурившись, взглянул на небо.

– Пока мы спорим, темнеет. Если уж идти, то прямо сейчас.

Первым отправился Вол. Размокший ствол под его тяжёлым телом качнулся и откатился в сторону. Он неловко взмахнул руками, но удержался.

– Осторожнее! – испугавшись сам, призвал Вол остальных.

Дмитрий наклонился к Джерри и схватил её за загривок, толкая к стволу. Но всегда безупречно послушная собака упёрлась, не желая сделать ни шагу. Вол смотрел с неодобрением. Мог бы, как подумалось, и вернуться, чтобы потащить её вперёд. Но не стал – не рискнул, видимо, сталкиваться с большими зубами зверюги. Упрямо пошел по стволу дальше. К тому времени, когда Дмитрий тоже ступил на качающееся в жиже бревно перед собакой и поволок её за собой, двигаясь вперёд спиной и оглядываясь перед каждым новым шагом, Вол переходил уже ко второму из трёх мостков, ведущих на другую сторону болота.

– Паразитина, – прошипел Дмитрий, и Ясь не понял, к кому это относится: к Волу, Джерри или к ним обоим.

– Давай я возьму твой мешок, – предложил он.

Дмитрий взглянул с благодарностью и отказываться не стал. И вот и предмет любопытства, в который так хотелось заглянуть, но точно не на глазах его хозяина. Ясь едва удержал мешок в руках – не ожидал, что тот так тяжёл.

– Ну долго вы там? – крикнул Вол.

– Ничего, я тебе припомню это, засранец, – прошептал Дмитрий.

Но налегке ему удалось уговорить собаку: вцепившись в её загривок обеими руками, он стал куда быстрее пятиться по бревну, таща Джерри за собой. Он продолжал периодически оглядываться назад, а Ясь боялся смотреть вперёд, на них. Сердце ёкало каждый раз: точно, сейчас вместе рухнут в болото.

– Смотри, мешок мой не утопи! – одёрнул Дмитрий, словно прочитав мысли.

Настала очередь Яся. Несмотря на его худобу, бревно качалось и под ним, и он, вцепившись в мешок Дмитрия, который держал перед собой, аккуратно делал каждый шаг, стараясь заранее представить, куда качнётся бревно.

– Ты что, удовольствие растягиваешь? Назло? Ну смотри, обратно я на руках тебя потащу, – ревел с безопасной суши Вол. – Специально, что ли, хочешь, чтобы мы здесь на ночь застряли? Холод уже какой, я закоченел вас ждать!

Однако болото осталось позади прежде, чем окончательно стемнело. Переругиваясь, они отошли от него не более, чем на двадцать шагов, когда впереди появилась невысокая – примерно по пояс – плетёная изгородь, в которую на примерно равном расстоянии были воткнуты зажжённые масляные лучины.

Однако за ней ничего не было – только кочки.

– А мы ведь пришли, – почесал голову Вол. – Это Гнилка.

– Где? – удивился Ясь.

– Под землёй.

И точно: ведь говорили же, что у гнильцов не горянки, а вырытые в земле норы – это их крыши Ясь принял за кочки. Внутри такие дома греет, помимо огня, особая земля болота. Впрочем, как оказалось, стоило как следует присмотреться, были тут и обычные деревянные и каменные постройки, как и в Оси – они виднелись в стороне за изгородью.

Но не успели они рассмотреть окрестности, как откуда-то из уже порядком сгустившейся мутной тьмы, от которой не особо спасал огонь лучин, на дорогу перед ними вышла мощная фигура