Дикие - Рори Пауэр

БАЙЕТТ

Ястараюсь моргнуть но

Медленно густо как мой язык он горячий и сухой ломтик чего-то мир крадется мне под веки и я я я

Просыпаюсь.

В голове разливается жар. Свет режет глаза, но я понимаю, что лежу в постели в какой-то комнате. У меня ничего не болит, но я чувствую каждую клеточку своего тела.

Комната большая. Она предназначена для чего-то другого. Облупленный линолеум на полу. Занавески вокруг моей кровати опущены наполовину, и я вижу покосившуюся доску объявлений на стене и три другие кровати, все пустые. Я тяну руку, чтобы коснуться занавески, откинуть ее, но

Я не могу пошевелиться. На запястьях ремни, а из руки торчит игла капельницы.

Где-то открывается дверь тяжелые, приглушенные шаги защитный костюм, бледно-голубой, я вижу его из-за занавески. Костюм отдергивает занавеску, встряхивает рукой, чтобы отцепить налипшую ткань, и говорит

Как ты?

Он говорит, что он парень.

Его зовут Дитрих.

Шутка. Он сам не знает, зачем это сказал.

Его зовут Тедди, и ему девятнадцать. Он всего лишь матрос, и это его первый день. Он пробыл в Кэмп-Нэше от силы неделю, а потом его направили сюда, и он до сих пор не знает зачем, потому что все его обязанности — таскать туда-сюда оборудование и глазеть в окно. К сожалению, он не понимает почти ничего из того, что говорят врачи из ЦКЗ, и лечение какое-то странное, и это его очень беспокоит.

Я вглядываюсь в него, пытаясь вспомнить, как выглядят парни. Я вижу только его глаза — остальная часть лица скрыта хирургической маской, а тело облачено в защитный костюм. Волосы у него каштановые, как у меня, кожа золотистая, но тусклая, как будто ей не хватает солнца.

Тедди задает мне вопросы. Тедди спрашивает, какой сегодня день. Он спрашивает, когда я родилась, как моя фамилия, сколько стоит молоко. Я не отвечаю я хочу, но слова не выстраиваются в предложения.

Шалтай-Болтай сидел на стене, говорит он. Шалтай-Болтай Шалтай-Болтай Ну же, ты должна это знать

Шалтай-Болтай свалился во сне, говорю я, и тут не могу о боже я забыла я забыла как это больно

как удар молнии как желчь подкатывает к горлу как дрожь в костях я трясусь и кричу и если не остановлюсь то рассыплюсь на части в глазах мокро живот тяжело вздымается

Тихо, говорит Тедди, пожалуйста не говори больше ничего ты нам обоим делаешь больно

Все хорошо, говорит он. Прижимает к моим губам чашку и струйкой вливает воду, пока я глотаю. Уходя, он запирает за собой дверь.

Я одна, в сознании, в своем теле. В комнате никого, только жужжит вентилятор где-то за занавеской. Рывок, еще один — но ремни на запястьях не поддаются.

Всю свою жизнь я была сплошной проблемой. И сейчас нахожусь на складе проблем. Сперва Ракстер, а потом эта комната — я шла сюда всю свою жизнь. Я была слишком одаренная, и мне было слишком скучно, и чего-то во мне недоставало, а может, наоборот, было в избытке.

Идею подала мать, а отец молча кивнул и ушел в другую комнату. Все лето они молчали, а потом просто посадили меня в машину и отвезли в Ракстер. Там никто ничего не знает, говорила я себе. Никто не знает, чем ты занимаешься, когда тебе скучно. Чем ты занимаешься просто потому, что можешь.

Тедди возвращается утром и говорит, что врачи работают над моим случаем. Ты только молчи, говорит он, и я не против молчать. Боль слишком свежа. Он раскладывает передо мной стопку бланков, расстегивает ремни на запястьях, отодвигает капельницу и помогает мне записать ответы.

Байетт

Байетт Уинзор

16 почти 17

14 января

Аллергии нет

Элизабет и Кристофер Уинзор

Бикон-Хилл

Улица?

Вест-Сидар

Дом?

6

Ты занервничала, говорит Тедди. Не нервничай.

Я с трудом вспомнила, пишу я.

Но ведь вспомнила.

Я просыпаюсь раньше чем должна капельница еще полная туман не могу сфокусироваться я закрываю глаза и снова оказываюсь в лесу в ту ночь ночь когда я сюда попала

Холодно сыро ирисы хрустят под ногами Уэлч крепко держит меня под руку так будет лучше говорит она это ради твоих подруг как будто я сделала выбор но я ничего не делала я ничего не решала она вытащила меня из лазарета мы спустились по лестнице дежурных нет Гетти где-то спит Гетти одна

Я нужна ей сказала я а Уэлч ответила нет сказала что она хочет чтобы я шла за ней

Через ворота в лес в кустах какие-то животные глаза как факелы теплое дыхание Уэлч у самого уха и вдруг люди ждут