Тропа - Ал Коруд

Милорада возмущенно спросила:

— Мы будем тут вместе жить?

— Милочка, это лодья, здесь нет лишнего места. Все, отдыхайте!

После того как гости ушли, я начал заниматься рюкзаком. Затем обернулся к девушке:

— Вынимай вещи и переложи в шкаф. И какое место займешь?

Милорада с сердитым выражением на лице оценивала койки. На вторую была лестница.

— Буду сверху. Раньше также спала в работном доме.

— Хорошо. Если тебе надо переодеться, я выйду. Но чую, что вскоре мы оба будем заняты и встречаться не так часто.

Девушка также догадалась, что капитан вряд ли потерпит праздных людей на борту, и смирилась. В этот момент в каюту постучали. Я поспешил открыть дверь, и оттуда вкатился молодой вихрастый паренек. Таких обычно держат на посылках. Он оглядел нас и бросил:

— Стол установите!

Устройство было простым и надежным, я закрепил нужный болт, и на столик тут же опустился широкий поднос, на котором стоял кофейник, чашки, булочки, масленка и тарелка с нарезанным сыром.

— Едайте. Заберу, когда вас на обед позову.

Все по-простому. Милорада сняла крышечку и блаженно принюхалась:

— Кава! Нам такой только по праздникам наливали.

Я был также несколько ошарашен босяцким подгоном, но быстро снял куртку, повесил ее в шкаф и потер в предвкушении руки. Мила задумчиво глянула на меня:

— Отвернись, Слава!

Ничего себе командирша!

Пока она шуршала одеждой, я намазал булочки маслом и положил сверху сыр. Затем к столу подошла Мила и начала ловко разливать кофе. После развернула бумажную упаковку и радостно выдохнула:

— Хазарейские сладости!

Я тем временем присел на койку, взял в руки бутерброд и впился в него зубами. Жрать хотелось до ужаса. У меня всегда так после волнения. Метаболизм такой.

Только протянул руку к чашке, как лодью как будто толкнули.

— Отчаливаем!

Милорада испуганно охнула. Я внимательно глянул на нее. До сих пор она старалась держаться, но было заметно, что девушке еще страшно. Блин, и обнять нельзя, не то подумает. В легком сарафане выглядит больно соблазнительно.

— Не бойся, я буду рядом. Добро помним. И я чую, что ты хороший человек, Мила. Тут на лодье многие тубу помогут.

Девушка опустила глаза, но в этот раз не злилась.

— Благодарствую. Не надо мне других. И твоей заботы хватит.

Э-э-э-э. Мы так не договаривались!

Мы отходили от берега. Послышалось натужное гудение дизеля, заплескались волны, завопили чайки. Сверху раздавались зычные команды, наверное, выбирали швартовы. Я уступил место у иллюминатора Миле. Она, видимо, очень редко плавала на реке, зрелище ее захватило. Допив кофе и доев все, мы начали готовиться ко сну. Я вызвался проводить девушку в санузел. Она, судя по взгляду, была мне благодарна. Дверь в уборной запиралась на щеколду, везде все блистало чистотой, на судне соблюдался порядок. Отправив Милу в каюту, я оценил удобства клозета типа «очко». Тут же стоял умывальник, даже мыло лежало в подставке. В соседней двери обнаружился настоящий душ с теплой водой. А тут можно жить и путешествовать! Не то, что у ушкуев.

Милорада уже спала, тихонько посапывая, на спинке стула лежал ее сарафан. Я спохватился и убрал левер в шкаф, где имелась подставка под ружье. Затем разделся, повесил пояс с револьвером рядом и только упав на койку, тут же отрубился. Даже кофе не помогло.

Глава 9

Берег левый, берег правый

Я потерял часы еще у ошкуев, но судя по ощущениям, мы проспали не менее семи часов. Так что посыльный разбудил меня быстро. Натянув штаны, открыл дверь и отдал ему поднос.

— Идите в едальню на обед, — заметив мой немой вопрос, он добавил. — На первой палубе по запаху найдете.

Затем глянул куда-то в каюту и залихватски подмигнул мне. Я захлопнул дверь и невольно обернулся. Мила спала на спине. Ее личико и в самом деле было до офигения милым, наполовину спрятанным в золотистые волосы. Я ее до этого видел или в платке или косынке, а прическу толком не заметил. Одеяло чуть приспустилось, и сквозь тонкую ночную сорочку проглядывала высокая девичья грудь. Так, а вот этого мне сейчас не надо! Мы просто попутчики.

Я отвернулся и громко объявил:

— Милая, пора вставать, нас ждут.

Внезапно почти сразу же раздался ответ:

— Неприлично девицу так пристально разглядывать, сударь, чай не невеста.

Я даже не знал, что ответить, и повернул голову. Милорада облокотилась на подушку и ехидно уставилась на меня. Челка упала на один глаз, отчего выражение девичьего лица вышло еще более издевательским.

— Извиняй…

— Оденься лучше, Слава. Второй раз меня в краску вгоняешь.

Только сейчас понимаю, что снова стою без рубашки. Что бурчу невразумительное в ответ, беру мыльно-рыльные и исчезаю в двери.

Минут через пятнадцать мы готовы. Девушка оказалась на удивление быстра, даже успела причесаться и повязать на волосы прозрачную косынку. На ней сейчас простое серое платье, видимо, чтобы в глаза не бросаться. Правда, пояс яркий и вышитый. А она умница! Поднимаемся по трапу наверх и сразу понимаем, куда идти. Небольшая столовая совмещена с камбузом. За столами уже никого нет. Около маленькой печки возится внушительной комплекции усатый дядька:

— И долго вас ждать⁈ Штобы в первый и последний раз с опозданием, а то голодными оставлю.

Молча принимаю от кока поднос с нашим обедом. Дядька пусть и сердит, но отоварил нас щедро. С голода тут точно не помрешь. Мила с растерянностью взирает на полные миски с супом, такие же большие каши с мясом.

— Не бойся, я помогу.

В желудке громогласное урчание ужасно голодного удава, я с растерянностью оборачиваюсь в поисках хлеба. Вот же, от огромного каравая уже изрядно отрезано. Беру нож, но меня останавливает мягкая рука девушки.

— Это женское дело. Одаривать хлебом.

— Борщ?

Как еще назвать свекольный суп с косточкой и капустой? Он вдобавок приправлен какими-то кореньями. Кок заинтересованно оборачивается:

— Тако и есть — Борч. Молодец раньше едал его?

— Да. Еще в него добавляют… — а как тут называют сметану? — Кислые сливки.

— Тако и есть, — повар садится напротив нас. — Поносило, знать, тебя по земле молодец. Такую похлебку варят далеко на юге.

— Вкусно.

Мила еле доедает борщ и неуверенно берется за кашу.

—