Обречённая - Тери Терри

Мама бегло оглядывает меня с ног до головы. Затем чуть одергивает рукав, поправляет украшение на шее. И, наконец, взяв меня под руку, поворачивает к большому резному зеркалу в коридоре верхнего этажа.

Она очень серьезно рассматривает наше отражение, и я спешу сказать то, что ей приятно услышать.

– Как сестры.

И это правда. Ни за что не подумаешь, что это моя мама. Мы очень похожи, только я ниже ростом, и особенно заметно сходство в таких нарядах – на ней костюм того же оттенка, что и мое платье, и сшитый из того же материала. Кому-то пришлось потрудиться ночью, чтобы сшить эту одежду.

Она улыбается.

– Пожалуй.

Папа уже уехал. Мы спускаемся по лестнице в холл, где нас встречает новая спецгруппа охраны. Я волнуюсь, но боюсь не того, что нас ждет на конференции, а дороги. Во всяком случае, пока. И я не расстаюсь с камерой, как с талисманом. Я подвесила ее за маленькое колечко к браслету – можно и в рукаве спрятать, и в руке держать. Мама не заметила маленькое и тонкое устройство, когда осматривала наряд.

Внизу нас ожидает человек пять мужчин и женщин. Среди них помощник папы, которого я уже встречала. Он спешит к нам.

– Лейтон, рада встрече, – говорит мама.

– Честь для меня сопровождать двух юных дам, – говорит он, и я подавляю желание закатить глаза. – Позвольте представить вам новую охрану.

Звучат имена, и я улыбаюсь и киваю каждому человеку вслед за мамой, но вдруг узнаю одного из них – это агент Коулсон, который утащил меня подальше, когда начался кошмар во время протестов. Сначала я злилась, что он привел меня к отцу, но, не сделай он этого, вряд ли бы я выбралась невредимой из такой давки. Интересно, это повышение? Так папа решил отплатить долг?

Я взглянула на маму – стоит ли признаться, что мы встречались? Нет. Папа бы вряд ли рассказал ей. Стоило ей отвернуться, Коулсон коротко подмигнул, будто понял то же самое.

Нас с мамой провожают к новой машине – это лимузин с двумя рядами сидений, обращенных друг к другу, в задней части салона. Автомобиль бронированный, а стекла в нем – пуленепробиваемые, так что можно почти ничего не опасаться, но вместо того, чтобы успокоиться, я лишь еще больше разволновалась: неужели чего-то все-таки стоит опасаться?