Русь. Строительство империи 4 - Виктор Гросов

Значит, система сработала через Веславу.

Я кивнул, скрывая удивление, и сказал:

— Показывай.

Она махнула рукой, и из-за сарая вышли они — двенадцать человек, одетых в темные плащи, с кинжалами за поясом. Лица знакомые — я видел их в бою, когда мы отбивали Переяславец. Это были не новые лица, а мои дружинники, которых Вежа усилила. Я подошел ближе, всматриваясь. Один из них, худой парень с шрамом на щеке, кивнул мне — я вспомнил, как он тащил лестницы под стрелами варягов.

— Это не новички, — сказал я, повернувшись к Веславе. — Это наши дружинники.

— Ага, — кивнула она. — Они и так ловкие были, а я их подточила. Ночь не спала, учила, как ползать, как следы заметать. Теперь они — мастера скрыта.

Я улыбнулся. Вежа не просто наколдовала воинов из воздуха. Она взяла моих людей и дала им навыки через Веславу. Это мне нравилось.

— Молодец, — сказал я. — Готовь их к походу. Скоро выступаем.

Веслава кивнула и ушла с лазутчиками, а я остался у колодца.

Солнце уже поднялось выше, заливая центральную площадь Переяславца мягким светом, воздух наполнился утренними звуками: где-то мычала корова, скрипели ведра, дружинники переговаривались, зевая после вчерашнего пира.

Я поправил пояс, ощутив привычную тяжесть топора, и пошел к терему. Там уже кипела жизнь: Милава раздавала указания женщинам, кто-то тащил мешки с зерном, а у входа стоял Вторяк, потирая рыжую бороду и щурясь на солнце.

— Княже, — буркнул он, увидев меня. — Там гонец пришел. От Степана. Ждет тебя внутри.

Я ускорил шаг и потопал в терем. Внутри было тепло. У стола стоял парень — молодой, с растрепанной русой челкой, в пыльной рубахе. Гонец. Я узнал его — он был с нами еще в Березовке, когда мы частокол ставили. Он выпрямился, увидев меня, и поклонился.

— Князь Антон, — сказал он, чуть задыхаясь. — Степан велел передать: одна деревня с нами. Добровольно пошла.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Какая деревня?

— Луговая, — ответил он. — В десяти верстах к северу отсюда. Староста их сам вышел к Степану как он пришел. Сказал, что слышал про тебя, про Переяславец, про Березовку. Хочет под твою руку. Степан дал им зерно, как ты велел, и обещал защиту. Они согласились.

Я кивнул, сдерживая радость. Одна деревня. Если Степан и дальше так пойдет, скоро у меня будут десятки сел вокруг. А это люди, руки, доходы.

— Сколько там народу? — спросил я, скрестив руки.

— Около трех сотен, — ответил гонец. — сотня рабочих рук, остальные — старики да дети. Но Прохор говорит, что могут больше дать, если защита будет.

— Хорошо, — сказал я. — Передай Степану, пусть продолжает. И скажи, что я доволен.

Гонец кивнул, поклонился еще раз и выбежал из терема. Я проводил его взглядом, а потом подошел к очагу, глядя на огонь. Три сотни человек. Не так много, но это первый шаг. Если деревни начнут сами ко мне тянуться, я смогу строить больше — и гридницы, и кузни, и стены. А главное — доходы пойдут вверх.

Перед глазами всплыло уведомление. Золотистая надпись гласила:

«Луговая присоединилась к владениям. Доходы увеличены на 50 гривен в месяц. Рабочих рук: +100».

Я хмыкнул. Вежа не теряет времени. Остаток очков влияния — 316 — тоже светился в углу. Мало, но с новыми доходами я скоро наберу еще.

Странно, что за союз с Такшонем Вежа ничего не дала.

Кстати, мне нужно было снабжение. Если мы идем на Киев, без снарядов не обойтись.

Я вышел во двор, и попросил дружинника привести гончаров и кузнецов к терему. Через полчаса уже собрались человек десять, крепкие мужики с мозолистыми руками и усталыми глазами. Я махнул им, чтобы подошли ближе, и заговорил:

— Слушайте сюда. Завтра армия выступает. Нам нужны снаряды — для катапульт и самострелов. Кувшины с горючей смесью, болты, все, что можете. Работайте день и ночь, если надо. Готовое грузите в обозы и отправляйте вслед за нами. Ясно?

— Ясно, княже, — кивнул старший кузнец, седой мужик по имени Гордей. — Сделаем. Сколько надо?

— Сколько успеете, — сказал я. — Но чем больше, тем лучше. На Киев идем, там без огня не обойтись.

Они зашумели, но не возражали. Гордей что-то буркнул про глину, остальные закивали. Я махнул рукой, отпуская их, и пошел к стене, где Ратибор возился с самострелами. Он поднял голову, увидев меня, и улыбнулся — редкость для него.

— Слышал, деревня с нами? — спросил он, откладывая тетиву.

— Слышал. Степа постарался.

— Дело трогается, княже. Скоро весь край твой будет.

— Посмотрим. Главное, чтобы армии хватило.

Ратибор хмыкнул и вернулся к работе. Ему нравились эти механизмы. Он даже получил навык стрельбы из них, иначе не могу объяснить столь быстрое мастерское владение арбалетами.

День прошел в хлопотах. Я обошел двор, проверил, как кузнецы разводят горны, как гончары лепят кувшины. К вечеру уже стояло десятка два снарядов. Я велел грузить их в телегу и готовить еще. Потом прошел к шатрам венгров — Такшонь сидел у костра, грызя жареную кость, и кивнул мне, как старому приятелю.

— Завтра выступаем? — спросил он, не вставая.

— Выступаем. Готовь своих.

— Мои всегда готовы, княже, — ухмыльнулся он и ткнул пальцем в висок. — А ты готов, избранный?

Я только усмехнулся в ответ и пошел дальше.

Ночь опустилась на Переяславец. Я лег в тереме, но сон опять не шел.

Да что же это такое? Хроническая бессонница?

В голове крутились мысли: деревня, снаряды, Такшонь, Вежа. Все складывалось, но медленно. Надо было двигаться быстрее. Завтра армия выступит, и я увижу, на что мы способны.

Утро следующего дня пришло с гомоном и топотом. Я проснулся от криков во дворе — дружина собиралась, киевляне Ярополка строились у ворот. Я вышел, натягивая плащ, и оглядел все это. Три армии, три полководца — Добрыня, Ярополк, Такшонь.

Веслава подбежала ко мне, глаза блестели от азарта.

— Лазутчики готовы, княже, — сказала она. — Куда их?

— С Добрыней пойдут, — ответил я. — Пусть вперед смотрят, следы ищут.

Она кивнула и умчалась. Кажется у нее появилась интересная «игрушка» — собственный отряд шпонов-диверсантов. Я пошел к воротам, где уже ждали мои полководцы.

— Выступаем, — сказал я, глядя на них. — На Киев.

Они кивнули, и армия двинулась. Я смотрел, как люди выходят за ворота и пыль поднимается над дорогой. Дело тронулось.

Армия вышла за ворота Переяславца. Три колонны растягиваются по дороге. Добрыня впереди со