Смейся! - Денис Ратманов

Гости представились по очереди. Антон и Алена оробели, Наташа — нет, сказала:

— У вас очень уютно… гармонично. Как будто ресторан тут был всегда. А что такое «Масис»?

Седой ухмыльнулся… покровительственно, что ли.

— Великая гора в Армении, больше известная как Арарат. Брат вами восхищался. Споете? — Он кивнул на сцену.

Антон сглотнул и проблеял:

— А что играть?

— Чем вы его поразили, то и играйте.

— Кукушку? — хором удивились Наташа и Антон, переглянулись.

Ухмылка Давида послужила ответом.

Алена осталась сидеть. Антон вышел на сцену, покосился на синтезатор, как на ядовитое насекомое, трогать его не рискнул, расчехлил свою гитару, а Наташа подумала, что им понадобится клавишник.

Антон ударил по струнам, опустил голову и из-за лохматости стал напоминать собачку, у которой непонятно, где перед, а где зад. Запели они хором. Его баритон и ее сопрано сплетались гармонично, как влюбленные в момент страсти. Контрастировали, но и дополняли друг друга.

Посетители стали поглядывать на музыкантов, а когда песня закончилась, жиденько зааплодировали. Потом Антон спел «Нажми на кнопку» — его вокал напоминал фронтмена «Депеш Мод». Овации усилились. Потом Наташа исполнила «Summertime» без музыки — теперь хлопали все, в том числе хозяева.

— Считайте, что вы приняты, — удовлетворенно кивнул Давид. — Работать будете вторник, среда, четверг.

— Есть проблема, — пробасил Антон. — Мы — не сработанный коллектив.

Алена толкнула его ногой под столом, он аж дернулся. Наташа подтвердила:

— Я вообще в театральном буду учиться. Я актриса, а не певица, но мне нравится петь! Я с удовольствием попробую. Правда, не знаю, как буду справляться, когда начнется учеба.

Недовольство Алены било по темечку, и Наташа закрылась. Ну а смысл обманывать?

Давид потер выбритый до синевы подбородок, подумал немного и выдал:

— Вам в любом случае нужен опыт. Ну а вдруг понравится?

— А сколько будете платить? — встряла в разговор Алена, встретилась взглядом с Суреном, втянула голову в плечи и рот больше не открывала.

— Половину от заработанного, — белозубо улыбнулся Давид. — У нас отдыхают уважаемые люди. Они не пожалеют денег, если вы им понравитесь. Музыканты, что пели до вас, меньше десяти тысяч за вечер не уносили. В среднем двадцать пять.

Наташа набралась наглости и спросила:

— А что не так с предыдущими музыкантами? Почему они ушли?

— Пили на рабочем месте, подворовывали, — ответил Давид, но она почувствовала, что тут только половина правды.

Хозяин заведения, поймав возмущенный взгляд Алены, объяснил:

— Ты думаешь, что почему это не я вам плачу, а вы мне отдаете часть парнаса? Потому что я предоставляю вам оборудование и площадку, раз, — он принялся загибать пальцы, — а также приличную состоятельную публику, два. Три — охрану. Это несправедливо?

— Вполне, — пролепетала Алена. — Нормально.

— Вот и я так думаю. А еще думаю, что вам повезло. И опыт получите, и заработаете. Может, и заметит вас кто. Но прежде давайте посмотрим, что у вас с репертуаром.

Антон, который ломался, что не будет играть шансон, с готовностью положил на стол тетрадь с песнями.

Братья-армяне углубились в материал, отбирая подходящие композиции. Антон смиренно соглашался, косясь на Алену. Наташа выждала подходящий момент и с нажимом поставила свое единственное условие:

— Сразу говорю, что спать с богатыми клиентами я не буду!

Армяне переглянулись и захохотали.

— Успокойся. У нас охрана, к тому же девочки, кхм, для таких случаев тоже есть. Никто тебя не тронет.

Глава 18

Она не одна придет…

30 июля 1994 г., суббота

Как и обещал, Антон пришел не один, с клавишником — крупным лысеющим мужчиной лет тридцати пяти, похожим на бегемота, с баяном. Какой же он клавишник, когда это баянист? Вспомнились уроки пения в школе, которые вел старенький вечно выпивший учитель. Как же его звали? Никто не помнил, все называли Баян Баянычем.

С ними была вездесущая Алена, она и увидела Наташу первой.

— Ну как? — спросила она равнодушно. — Сдала?

Наташа повисла на ней, потом на Антоне. Радость разрывала ее, била через край.

— Да! «Пятерка» за диктант! Я поступила! — Наташа закружилась с невидимым партнером, налетела на мужчину. — Ой, извините.

И продолжила:

— Последний экзамен! Поверить не могу. Я свободна. Сво-бод-на!

Антон расплылся в улыбке, осоловел, Алена тоже, и незнакомый клавишник заулыбался — им передалась Наташина радость. Не хотели радоваться, а придется. Закрываться она не собиралась, да просто не могла, да и нет ничего плохого в том, чтобы три человека почувствовали себя счастливыми.

— Наташа, познакомься, это Валерун. — Антон приобнял мужчину и принялся его так нахваливать, словно сосватать пытался. — Он просто демон! Мультиинструменталист. Просто кладезь песен! Теперь не пропадем.

Нос у мультиинструменталиста был красным, пористым, как у Баян Баяныча.

— Валерий, — пробасил клавишник, поцеловал Наташину руку с неожиданной галантностью. — Ты как, выучила песни?

Наташа кивнула. К делу она подошла так же серьезно, как к поступлению в театральный: спала пять часов, тихонько пела в ванной, в метро, во время перебежек от клиента к клиенту, когда торговала. Ну а как иначе: контрольное прослушивание — все равно что экзамен.

Торговлю она не бросила, пусть и очень хотелось, даже сегодня взяла с собой, чтобы не ехать домой, а побегать по центру, раз уж она здесь. Потому что перспектива маленькой квартирки замаячила теперь уже отчетливо — не все же время в кухне на раскладушке спать? Дед просыпается с первыми лучами солнца, осторожничает, но все равно будит ее. Когда Наташа устроится в кабак, ей придется шастать ночами по маленькой однушке, будить деда, потому что надо задерживаться допоздна,

Перспективу петь в ресторане дед поначалу воспринял в штыки.

— Ты понимаешь, куда лезешь⁈ — взбеленился он, всплеснув руками.

Наташа смотрела на него, вскинув брови домиком и источая обиду и разочарование, смиренно молчала. Дед говорил:

— Принято считать, что самые опасные профессии — это шахтеры, военные, милиция. Ага, как же! Сейчас такое время, что ресторанная певица — не менее опасная работа! Ты представь, кто отдыхает в ресторане. Отребье, бандиты! И тут ты — молодая, красивая, яркая. А если какому-нибудь бандиту алкоголь в голову ударит, и он решит, что ты должна принадлежать ему просто потому, что он