Девочка-птица - Нелли Мёле

Милан повернулся ко мне и прошипел:

– А зачем ты всё рассказываешь этой любопытной девчонке? Ты же знаешь, что мир аваностов должен оставаться для людей тайной.

– Я ничего не говорила Мерле об аваностах, – обиделась я. – Наоборот, выкручиваюсь как могу, придумывая для своей лучшей подруги всё новые отговорки, – и с вызовом добавила: – Да, у меня хотя бы есть друзья!

Когда я увидела лицо Милана, я тут же пожалела о своих резких словах. Но сказанного не вернуть. Тем более что Милан уже отвернулся от меня и направился к пешеходному переходу.

– Подожди! – крикнула я и побежала за ним.

В этот раз мы поехали к Селии на автобусе. Во-первых, шёл дождь, а во-вторых, понадобилось бы слишком много времени забирать велосипеды. Была пятница, и чуть позже я должна встретиться с мамой у супермаркета, чтобы купить продуктов на выходные.

– Извини, – сказала я Милану. – Я разозлилась, вот и вырвалось…

Милан, глядя в окно, что-то проворчал, но ко мне так и не повернулся. Поэтому дальше мы ехали молча. Молча дошли до жилого дома, позвонили в домофон, поднялись по ступенькам в квартиру Селии.

Дверь оказалась открытой.

– Заходите! – позвала Селия.

Она сидела в своём кресле у окна, держа на коленях вазочку с шоколадным печеньем.

– Какой приятный сюрприз! – проговорила она, увидев нас. – А я в последнее время часто вас вспоминала, – она протянула нам печенье.

Угостившись, мы с Миланом сели на маленький диванчик.

– У вас ко мне дело? – спросила Селия, стряхивая крошки со своего зелёного балахона. – Вряд ли вы пришли поесть печенья?

Я помотала головой.

– Мы вчера были на вашем лебедином острове, – сказала я. – Там очень красиво.

Селия энергично закивала, тряся подбородком:

– Давно я там не была, но помню каждый кусточек.

– А ещё у нас в руках некоторое время были Хроники… – поторопился вставить Милан, и когда Селия испуганно вытаращила глаза, поспешно продолжил: – Но дядя Ксавер, к сожалению, снова забрал их у нас.

И мы вместе рассказали пожилой даме, что случилось с момента нашей последней встречи.

– Где Ксавер Беркут мог спрятать Хроники? – наконец спросила я. – И украденные медальоны? Ваш, например?

Она медленно покачала головой и после недолгих раздумий ответила:

– Понятия не имею, дитя моё.

– Но мы же должны что-то предпринять! – воскликнула я.

– Это точно, – подхватил Милан. – Так оставлять нельзя!

– Вы двое так добры, – вздохнула Селия.

И я вспомнила, что она сказала нам в прошлый раз: аваносты сами по себе миролюбивые и робкие создания. Или как-то так. И те аваносты, с которыми я успела познакомиться, именно такими и были: они просто терпели Ксавера Беркута, молча страдали и не сопротивлялись.

Мне казалось это ужасным, и хотя я и не из храбрецов во мне медленно закипал гнев.

– Не может же быть, чтобы Ксавер Беркут, который даже не является законным лидером вашей общины, на протяжении одиннадцати лет тиранил аваностов, а ему никто и слова не сказал! – выдавила я, сжимая кулаки.

– Вот именно, – кивнул Милан.

Вместо ответа Селия отправила в рот очередное печенье. Она вообще слушала меня? Но облизнув с пальцев шоколадную глазурь, Селия сказала:

– Ты совершенно права, дитя моё. Мы, старшие аваносты, повели себя тогда неправильно. Нужно было подать молодым пример, показать, что в некоторых ситуациях не просто можно, а необходимо бороться. Кстати, я вот сейчас смутно припоминаю, что есть даже какое-то правило о снятии с должности лидера общины.

– Правда?! – выдохнула я. – И что же это за правило?

– Не знаю. – Селия виновато пожала плечами. – Оно пока не применялось. А записано было в Хрониках.

Я закрыла глаза. Это безнадёжно, мы ходим по кругу. Хроники-то уже не у нас.

В тот день я добралась до супермаркета вовремя, мы купили всё, что нужно, и спокойно поужинали. Мама в этот раз, похоже, думала о чём-то своём, и я решила её не отвлекать.

Когда я наконец упала на кровать в своей комнате, чтобы в тишине всё ещё раз обдумать, в открытое окно, трепеща крылышками, влетел Робин и приземлился на кровать рядом со мной. Я тут же открыла медальон.

И вот уже на одеяле сидят две птички и смотрят друг на друга.

– Аурелия сегодня вставала с кровати, – защебетала малиновка. – Ей, конечно, помогали, но всё же. Она точно скоро поправится. – И маленькая птичка взволнованно захлопала крылышками.

Я на миг закрыла глаза – так меня обрадовала новость Робина.

И именно в этот момент дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге появилась Мерле.

– Твоя мама сейчас болтает с моей на лестничной площадке, и я решила зайти к тебе, – начала она, но застыла на месте и уставилась на меня открыв рот. Её удивление можно было понять, потому что на моей кровати сидела белая птица с цветными пёрышками и украшением на шее.

Некоторое время я не могла пошевелиться и смотрела на свою подругу как загипнотизированная. Покосившись в сторону Робина, я поняла, что он уже улетел: в подобной ситуации ему ничего другого не оставалось.

– К-кайя? – наконец шёпотом спросила Мерле.

Теперь уже у меня не было другого выхода, кроме как точным ударом клюва захлопнуть медальон.

Когда стих шум, сопровождавший обратную трансформацию, и я снова стала Кайей-девочкой, Мерле, кажется, впервые в жизни не могла ничего сказать – так она была ошеломлена. Я взяла её за руку и, потянув к кровати, усадила рядом с собой. И так мы сидели, держась за руки, и я рассказала подруге обо всех своих приключениях, во время которых превращалась в аваноста.

Я с тревогой поглядывала на Мерле: её молчание меня пугало. Но наконец она посмотрела мне в глаза:

– Я рада, что ты мне всё это рассказала. Я уж думала, ты расхотела со мной дружить.

– Какие глупости! – воскликнула я и крепко её обняла. – Хорошо, что ты теперь знаешь правду. Я просто не хотела тебе лгать, поверь.

– Да ты и не лгала, – усмехнулась Мерле. – Так, умалчивала кое о чём.

Я крепче сжала ей руку:

– Мерле, пообещай, что не расскажешь об этом ни одной живой душе.

Мерле в ответ сжала мою руку и коротко сказала:

– Обещаю!

– И при Милане, пожалуйста, не говори, что я тебе всё рассказала, – попросила я. Я ведь только сегодня заверила его, что Мерле ничего не знает об аваностах, и он наверняка разозлится. И вряд ли поймёт, что я просто не могла не довериться своей лучшей подруге.

– Милан и так меня не переваривает, – покачала головой Мерле. – Сам он со мной в жизни не заговорит,