Девочка-птица - Нелли Мёле

– Не смейте! – крикнула я.

– Прекратите немедленно! – вдруг раздался голос господина Берга. Он встал между Ксавером и мной.

– Я всё равно заполучу твой медальон! – прошипел Ксавер. – Я заберу все медальоны. А те, что уже у меня, никогда больше не блеснут в свете солнца.

У меня кружилась голова, но я слышала тихий голос Арне Берга:

– Ксавер, ты ведь заверил меня, что с детьми-аваностами ничего не случится. Что ты как лидер общины делаешь всё для их защиты.

От возникшего напряжения воздух, кажется, начал слабо вибрировать. Я посмотрела на Милана, и он глазами указал на дверь за спиной Ксавера.

И я как одержимая помчалась к актовому залу. Здесь было уже поспокойнее. Зрители выходили во двор, и я рванулась за ними.

В этот же момент меня обхватили мамины руки.

– Кайя, детка, это было так чудесно! – зашептала она мне на ухо и обняла крепче. – Я очень тобой горжусь. Ну надо же… – Она чуть отстранилась и посмотрела на меня. В её глазах блестели слёзы.

Ответить я не успела, потому что резкий гудок машины заставил нас обеих вздрогнуть.

– Кайя! Ава! – окликнули нас с другой стороны школьных ворот. Из открытого окна красного автомобиля со стороны водителя выглядывало круглое лицо Селии. – Сюда! Скорее! – и она указала на дверь зала.

На верхней ступеньке лестницы стоял Ксавер Беркут и озирался по сторонам. Его зачёсанные назад волосы слегка растрепались, отдельные пряди упали ему на лоб.

Мама же не сводила взгляда с пожилой дамы за рулём микроавтобуса.

– Селия? – растерянно пробормотала мама.

Я выбежала из ворот, распахнула заднюю дверь и забралась на сиденье. Мама последовала за мной и, пригнувшись, заглянула в машину.

– Ава, садись, пожалуйста! – послышалось с пассажирского сиденья.

– Аурелия! – воскликнула я с облегчением. – Как хорошо, что ты тут!

Мама, похоже, была не так рада и не сдвинулась с места.

– Мама, пожалуйста, скорее! – поторопила я и, подвинувшись на одно сиденье, протянула ей руку.

Но только низкий голос Ксавера вывел маму из оцепенения.

– Надо же, все четыре барышни в сборе! Это кое-что объясняет! – презрительно ухмыльнулся он, остановившись за спиной моей мамы.

Мама повернулась к нему. Мне пришлось наклониться и податься чуть вперёд, чтобы хоть что-то увидеть.

Лицо Ксавера побелело и от злости стало похоже на гримасу призрака.

– Мама! – снова позвала я. – Давай же!

Наконец мама среагировала: сделав шаг назад, она упала на сиденье, подтянула ноги внутрь салона машины и схватилась за ручку дверцы.

Ксавер Беркут, не дав ей захлопнуть дверь, громко спросил:

– Может, и Хроники сейчас в этом автомобиле? Так, чисто случайно?

Все замерли, никто не издал ни звука.

Селия первой обрела голос:

– О чём это он? – наконец спросила Селия. – Почему Хроники должны быть у нас?

Похоже, это окончательно вывело Беркута из себя, потому что он сердито зашипел на мою маму:

– У нас был договор, Ава Среброкрылая. Ты его нарушила, и теперь Артуру придётся несладко. Не говоря уж о вашей дочери.

Мама не проронила ни слова.

– Селия, жми на газ! – воскликнула Аурелия.

И автомобиль, пронзительно взвизгнув шинами, рванул с места.

Последним, что я успела увидеть, отъезжая от школы, был Ксавер Беркут, которого отбросило в сторону открытой дверцей нашей машины.

На ходу мама с трудом захлопнула дверь.

– Да что здесь происходит!? – тяжело дыша, спросила она, пытаясь дрожащими руками пригладить волосы.

Аурелия откашлялась и повернулась к нам:

– Надо поговорить, Ава. Срочно. Произошло много всего, о чём тебе стоит знать.

Мама застонала и взяла меня за руку:

– Кайя, ты знаешь, что ты аваност? – Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Поначалу я смогла только кивнуть. А потом у меня вырвалось:

– И ты аваност, Ава Сильбер, Ава Среброкрылая!

Я не могла в это поверить. Хотя теперь стали понятны мамины вопросы о покалывании в руках и об Арне Берге, понятен её страх, когда она увидела Корбина, и многое другое: мама всё знала.

– Да, – коротко ответила она и уставилась в окно.

В микроавтобусе стало слишком тихо. Во мне всё кипело. Возможно, от злости. Или от грусти.

Чуть позже, по-прежнему молча, мы остановились на берегу Рейна.

– Здесь нам не помешают, – сказала Селия. – Может, мы и предпочитаем не высовываться лишний раз, но поговорить уж точно не помешает.

– Это верно! – подхватила Аурелия, повернулась к нам и ободряюще мне улыбнулась. – Сейчас мы всё расскажем твоей маме. Она имеет право знать.

Я покачала головой и повернулась к маме:

– Для начала я хотела бы знать, почему ты не рассказывала мне о моей наследственности аваноста. У меня тоже есть права. Я всё время казалась себе не такой, как другие дети. Я думала, что я какая-то неправильная. Чокнутая! – На глаза навернулись слёзы, в носу защипало.

Мама хотела взять меня за руку, но я её отдёрнула. Я чувствовала себя преданной.

– Кайя, – мама вздохнула, – мне нельзя было рассказывать тебе о мире аваностов. Вскоре после исчезновения твоего отца ко мне явился Ксавер Беркут и сказал, что, если мы откажемся от жизни аваностов, Артуру и нам с тобой ничего не грозит.

Я воскликнула:

– Но почему ты согласилась?! Почему подчинилась ему? Он ведь даже не законный лидер общины. Он вор, преступник! – я с трудом проглотила вставший в горле ком.

Чуть помедлив, мама ответила:

– Во-первых, мой медальон был украден, и я не могла больше быть аваностом. А во-вторых, я боялась за Артура – и за тебя, разумеется. Я осталась с тобой совершенно одна, не знала, где твой отец и что с ним. Новостей от него не было много лет. Я думала только о тебе. И о том, как мне вырастить тебя в безопасности.

– А почему мы просто не уехали из города? – спросила я. – Вместе с папой?

– Он исчез ночью, – объяснила мама. – К тому же Ксавер поставил ещё одно условие: мы должны остаться в городе – так он хотел сохранить контроль над нами. Все эти годы я надеялась, что твой отец вернётся. Тайком, может, ночью, в обличье аваноста. Но этого так и не случилось.

Журчание реки казалось в наступившей тишине неестественно громким. Как же это всё было ужасно.

– Артуру ни в коем случае нельзя было к вам возвращаться, – сказала Аурелия. – Ксавер пригрозил ему, что, если он появится на этой стороне гор Сильва, вам обеим не поздоровится. Пособники Ксавера день и ночь охраняют границу в горах.

Селия закивала, как бы подтверждая слова Аурелии, и сунула в рот шоколадную конфету.

Значит, мой отец